Правда, в приемной Орлова я почему-то решил, что нас вот-вот снова затерроризируют в том же ключе, но ошибся — Ромодановский сходу отправил нашу четверку в мягкий уголок за уже накрытый журнальный столик, сел первым, подождал, пока его примеру последуем мы и хозяин кабинета, и, по своему обыкновению, перешел к делу без раскачки:

— Знаете, я в свое время проштудировал программу обучения ИАССН, чтобы понимать, на что способны сотрудники спецслужбы, которую курирую. Да, в результате получил достаточно поверхностные знания, но с течением времени к ним добавились новые, и я начал достаточно неплохо представлять почти все аспекты службы среднестатистического свободного оперативника. А вы и ваша команда, Тор Ульфович, рвете все шаблоны. Поэтому сегодня я, каюсь, проверил, не заходили ли вы в систему через зону какую-либо перехода первой категории. Хотя прекрасно понимал, что вводить меня в заблуждение вы не станете хотя бы потому, что это не в вашем характере. Узнав, что ваши МДРК внезапно «возникли» возле Белогорья и запросили «коридоры» с одним и тем же временным зазором, развеселился и предельно точно предсказал последний акт показательных выступлений — посадку «Наваждений» в новый ангар с тем же временным зазором. И пусть посадить корабли в теории могли и искины, а вы и Марина Вадимовна в состоянии протащить через «двоечку» по «связке» из двух кораблей, мне полегчало. Вернее, я принял, как должное, тот факт, что вы, Тор Ульфович, фантастически быстро научили своих новых напарниц прыгать через зоны перехода второй категории… По уверениям моего рабочего искина, вас что-то развеселило. Не поделитесь причиной?

Я пожал плечами и поделился:

— Ваше Императорское Высочество, откровенно говоря, во время ухода из Индигирки я ради интереса провел следственный эксперимент — затянул на «единичку» все четыре «Наваждения» разом. И пришел к выводу, что для нас с Мариной Вадимовной это не нагрузка. А значит, мы, в принципе, могли притащить напарниц в Белогорье «на прицепе». Но в этом нет необходимости: они самостоятельно прыгают через зоны перехода с коэффициентом сопряжения две с половиной единицы и, вне всякого сомнения, продолжат прогрессировать и дальше. Само собой, если продолжат тренироваться под нашим чутким руководством.

Он понял не особо завуалированный намек и ответил именно на него:

— Тор Ульфович, я считаю, что мы, Ромодановские, перед вами в долгу. Поэтому заберу у вас Дарью Алексеевну и Марию Александровну только в том случае, если они об этом попросят. Причем не на словах и не под плохое настроение, а напишут рапорт, в котором объяснят причины, не позволяющие служить под вашим началом и дальше. А мне почему-то кажется, что таких рапортов можно ждать десятилетиями и все равно не дождаться.

Я склонил голову в знак благодарности, девчата отзеркалили этот жест, и Игорь Олегович удовлетворенно усмехнулся:

— Вы спелись. И это видно невооруженным глазом. Поэтому я обращусь к вашим верным напарницам: дамы, я в восторге от вашей добросовестности, целеустремленности и упорства, поэтому перевел вас из стажеров в свободные оперативники и выписал премии. Да, они не сравнятся с «боевыми», которые вы получали, воюя под руководством Тора Ульфовича, но тоже заслужены…

Глава 18

22–23 июня 2470 по ЕГК.

…В воскресенье вечером я, наконец, заставил себя слетать в колумбарий Боголюбовского монастыря, приобрести ячейку в наименее престижном, но, на мой взгляд, самом спокойном пятом корпусе и оставить в ней урну с прахом матушки. Поездка далась настолько тяжело, что, припарковав «Борей» на его законном месте в летном ангаре «Иглы», я не сразу нашел в себе силы, чтобы выбраться из салона. А после того, как спустился домой, виновато улыбнулся девчатам, дожидавшимся меня в гостиной, ушел в ванную, разделся, ввалился в душевую кабинку, врубил горячую воду и простоял под ней как бы не целый час.

Когда и как перебрался в спальню, честно говоря, не запомнил — перед внутренним взором безостановочно мелькали картинки из прошлого, сердце ныло, душа плавилась от боли, а тело действовало на автопилоте. Не заметил и появления подруг. Видимо, из-за того, что подсознательно считал их своими. По той же причине не удивился, в какой-то момент обнаружив их рядом — счел это правильным, сгреб в объятия Марину и зарылся носом в ее волосы.

Девчонка ощутимо расслабилась, осторожно пристроила руку на мою талию, и это прикосновение вернуло меня в более-менее терпимое состояние. Поэтому я благодарно прикоснулся губами к высокому лбу, затем ласково взъерошил волосы Костиной, лежавшей прямо за подругой, и требовательно выгнул спину. Точно зная, что эту безмолвную просьбу и заметят, и правильно истолкуют. Так оно и вышло — буквально через мгновение ко мне прижалась Темникова и ободряюще погладила по плечу.

— Спасибо, девчат, меня практически отпустило… — негромко выдохнул я и придумал убедительное доказательство истинности этого утверждения: — Я даже проголодался. Компанию составите?

Мог бы и не спрашивать — дамы, преисполнившиеся энтузиазма, через Феникса сделали очень солидные заказы съестного, а через полчасика подняли меня с кровати, отконвоировали на кухню и сытно покормили. Потом вернули в спальню и не ушли. Хотя и тут, в Новомосковске, и в Усть-Нере ночевали у себя — разделись, забрались ко мне под одеяло, обняли и успокоено отъехали в страну снов. Поэтому утром, продрав глаза, я сначала решил, что нахожусь в своей каюте, и несколько мгновений пытался вспомнить, куда мы летим. А после того, как окончательно проснулся, вспомнил, как закончилось воскресенье, оценил свое состояние и пришел к выводу, что я в порядке. Так что осторожно выпутался из объятий Завадской и свалил из спальни.

Как выяснилось через несколько минут, недостаточно тихо — не успел я ввалиться в душевую кабинку, как ко мне проскользнула Марина, заглянула в глаза, как-то почувствовала, что я оклемался, и «закрепила эффект», показав небо в алмазах очень добросовестно и два раза подряд.

В общем, ее стараниями я приплелся на кухню умиротворенным, упал в свое кресло, вытянул ноги и расслабился. Бездельничал порядка четверти часа. А потом на панели уведомления ТК замигал новый конвертик, и я, посмотрев в графу «Отправитель», переключился в рабочий режим.

Как вскоре выяснилось, видеоотчет директора детективного агентства «Следопыт» можно было смотреть в ленивом режиме — его подчиненные закончили проверять все документы, предоставленные Ахматовым-старшим, побеседовали с врачом, делавшим аборт Алле Веригиной, убедились в том, что ее действительно перевели в новомосковскую медицинскую академию, нашли новый адрес этой девицы и понаблюдали за ней со стороны. Благодаря чему получили все основания утверждать, что Клим