прежде чем наступил момент решать, кому быть победителем, и, когда это время наконец пришло, выяснилось, что победителя нет, оба, полностью выбившись из сил, тихо улеглись рядышком.

Эмери подошел ко мне и спросил:

— Что с тобой? Ты ведь прямо-таки спустил Мелтона на Мерфи!

— Он слишком много брал на себя. Кто дал ему право мучить Мелтона? А меня он обвинил в том, что я хочу прикарманить часть суммы.

— Тьфу! Надеюсь, ты дал ему в глаз?

— Нет. Право наказания я уступил любезному Джонатану.

— О’кей! Тоже не дурная идея! Да ты оригинал, старина! Так им и надо обоим. Но Мелтона надо снова связать?

— Да, а Юдит освободите.

— Почему?

— Чтобы она могла ухаживать за миссис Вернер.

— Совершенно верно! Я до такой мысли бы не додумался. Но согласится ли она на это?

— Это уж я ей втолкую!

— Миссис Зильберберг, в вашей власти облегчить себе положение, — сказал я.

— Как-как-как вы меня называете? — переспросила она, заглядывая мне в глаза. — Что вы намерены сделать со мной?

— Вы отправитесь туда, куда мы доставим Мелтона.

— Я не поеду с вами! У меня другие планы.

— Какие же?

— Мне надо к моему отцу, который нуждается во мне.

— Так где же находится ваш горячо любимый отец?

— Вас это совсем не касается!

— Тогда уж меня ничуть не касается и ваша внезапно вспыхнувшая дочерняя забота, а также ваше желание исчезнуть. Вы нужны нам как свидетельница преступлений Мелтона. Мы же не можем позволить вам здесь, в самой отдаленной части Дикого Запада, окончательно погубить себя; мы доставим вас в более красивые и цивилизованные места.

— Но я не хочу туда! — выкрикнула она, топнув ногой.

— Ваши желания нас не волнуют. Миссис Вернер нужна служанка. Если вы хорошо будете ей прислуживать, и мы к вам будем относиться по-другому.

— Служанка, на побегушках? — рассмеялась она. — Никогда!

— Как хотите! Но тогда вас снова свяжут!

— Давайте! Я — леди, а для этой женщины я даже из простой любезности и пальцем не шевельну. Я — вдова вождя!

— Значит, я распоряжусь, чтобы вам на руки и на ноги снова надели вдовье покрывало из кожи.

После ухода могольонов прошло уже почти три часа. Эмери обратил мое внимание на это.

— Нам надо отправляться, — сказал он, — иначе мы не попадем вовремя к ущелью.

— Ты говоришь «мы»?

— Конечно! Или это не так? Уж не значит ли это, что мне нельзя ехать вместе с вами?

— Да.

— И не думай; ни за что не останусь здесь!

— Я думаю, что ты не только останешься, но даже добровольно вызовешься.

— Я не хочу прохлаждаться как лодырь или даже трус!

— Дело совсем не в этом! Ты же знаешь, что Виннету поехал проследить, чтобы наш план был неукоснительно выполнен. Если все пойдет, как мы задумали, один из нас должен расположиться внизу возле ущелья; ему с немногими людьми придется выдержать всю силу ответного удара, который нанесут могольоны, пытаясь спуститься назад в ущелье. Кто должен там быть?

— Ты, конечно. Это трудная задача. Тот, кто займет место внизу, должен хорошо понимать апача; что удастся тебе, не получится у меня.

— Хорошо! Итак, Виннету наверху, на плато, а я внизу, в ущелье; это тебе понятно, и с этим покончено. Теперь есть еще один, третий, пост; он хотя и иного рода, но важен так же, как и остальные два.

— Здесь, у источника?

— Да. Речь идет о пленниках, среди которых — Мелтон. Они могут взбунтоваться.

— Они же связаны!

— Это еще ничего не гарантирует. Нельзя недооценивать их ловкость. Вообрази себе весь ужас положения, если внезапно позади нас появятся шестьдесят или семьдесят пленников, которые сумели развязаться!

— Черт побери! Вы были бы раздавлены между двумя отрядами.

— Стало быть, понимаешь? Нам нужен здесь сметливый малый. А может, доверить пост Данкеру?

— Данкеру? Хм! Он хороший следопыт, да и вообще человек неплохой, но что-либо важное, и тем более очень важное, я все-таки не доверил бы.

— И я так думаю.

— О’кей. Значит, мне придется взяться за это. Ты меня уломал. Но по мне, лучше сражаться на плато.

— Это еще вопрос, дойдет ли вообще дело до сражения. Итак, ты будешь командовать здесь. Сколько людей тебе нужно, чтобы держать пленников в повиновении?

— Десяти достаточно, все ведь связаны.

— Семьдесят крепко связанных людей можно удержать в повиновении даже меньшими силами. Но на всякий случай возьми тридцать! У меня ведь останется еще семьдесят.

— Но ведь тебе самому придется выполнять самую трудную часть вашего плана, причем людей у тебя будет вчетверо с липшим меньше, чем у Виннету на плато.

— Этого довольно. Недостачу людей я восполню тактикой. Мне нужно сто семьдесят человек; семьдесят у меня есть; следовательно, не хватает ровно сотни. Вместо этой сотни должен выступить старый почтовый дилижанс.

— Ты говоришь всерьез? Уж не хочешь ли ты использовать его как пушку? Чем же ты его зарядишь?

— Не как пушку, а как таран.

— Таран? Это же средневековое орудие!

— Которое я, однако, перенесу в новое время, ведь мой таран живой.

— Ничего не понимаю!

— Тогда слушай! Могольонам, когда те проникнут в ущелье, нельзя оставлять ни времени, ни места развернуться. Значит, нам надо следовать вплотную за ними; но это опасно, потому что они могут повернуться и броситься на нас. Тут-то дилижанс и послужит нам как прикрытие. Когда он появится за могольонами, последние примут нас за своих собственных воинов.

— Тонкая игра. Но при дилижансе было десять воинов; ты же придешь с семьюдесятью — это-то должно показаться подозрительным.

— О нет. Ты забыл пятьдесят, которые были у Мелтона, а теперь лежат здесь. Подумают, что это они.

— Верно, верно! Пятьдесят встретили здесь тех десятерых с дилижансом и объединились с ними. Разница составляет всего десяток человек, что, пожалуй, не бросится в глаза. А потом? Что случится потом?

— Это ты тотчас услышишь.

Я подозвал к себе младшего вождя и попросил его:

— Созови своих людей и скажи им, что мне нужны шесть хороших наездников для одного опасного дела.

Он выполнил просьбу, но ехать со мной пожелали все. Тогда я сказал индейцам:

— Нам надо следовать за могольонами вместе с дилижансом, чтобы они приняли нас за своих и мы смогли прямо вслед за ними проникнуть в ущелье. Когда они достигнут плато наверху и увидят перед собой ваших храбрых братьев, к которым не подступиться, то захотят вернуться. Нам надо этому помешать. Я хочу дилижансом перекрыть им путь к отступлению. Чтобы подъехать к крутому ущелью, мне надо запрячь не меньше восьми лошадей.