На своем младшем брате, ради которого был готов на все. Он вспомнил гордость, разделенную с матерью и отцом, за замечательного человека, выросшего в их семье. За хорошего человека, каким стал Майкл Фиске, за его изящные недостатки и все то, что так сближало его с ними. Брата, своими действиями показавшего, что он уважает Джона и заботится о нем. И любит его. Через полдюжины футов земли, через груды цветов, через бронзовый гроб Джон ясно видел лицо брата, темный костюм, волосы, расчесанные на пробор, сложенные на груди руки, закрытые глаза. В покое. В мире. Руки, замершие слишком рано. Исключительный разум, угасший задолго до достижения своего полного потенциала…

Неожиданно Джон почувствовал, что его бьет дрожь. Двухлетняя пропасть, которую он искусственно создал между собой и братом, была ничтожна по сравнению с той, что возникла сейчас. Казалось, Билли Хокинс только что вошел в дверь и сказал, что Майк, вторая половина его детства, мертв. Вот только ему не придется опознавать тело; не придется искать и фальшиво разделять скорбь с отцом; не придется слушать, как мать называет его другим именем. Он не станет рисковать жизнью, чтобы отыскать убийц брата. Ему предстоит сделать нечто другое. Осталось самое трудное…

Джон почувствовал жар у себя в груди, но его вызвал не шрам. Эта боль не могла его убить, но оказалась несравнимо хуже того, что ему пришлось перенести после ранения двумя пулями. Все, что он в последние дни узнал о своем брате, особенно ярко высветило несправедливость их разрыва. Его разрыва. Если б он попытался, то понял бы все, когда Майк был жив. Но его брат мертв, и Джон Фиске стоял на коленях перед его могилой. Майк не вернется. Он его потерял. Джон хотел и не хотел с ним прощаться, отчаянно желая вернуть брата. Он мог бы столько всего сделать вместе с ним, в нем осталось море любви к Майку… Джон чувствовал, что его сердце разорвется, если он не сможет выпустить свою любовь на свободу.

— О Господи, — сказал Фиске и глубоко вздохнул.

Нет, он не в силах это сделать. Джон почувствовал, что тело стало его предавать, и слезы с такой силой потекли из глаз, что ему показалось, будто у него носом пошла кровь. Он начал падать, но сильная рука поддержала его; тело Фиске показалось Руфусу легким и хрупким, словно часть его осталась где-то в другом месте.

Сквозь завесу слез Джон посмотрел на Хармса, который одной рукой поддерживал его, не давая упасть. Однако его глаза оставались закрытыми, лицо было поднято к небу, а губы шевелились — он продолжал молиться.

И в этот момент Фиске позавидовал Руфусу Хармсу, человеку, потерявшему собственного брата, человеку, у которого ничего не осталось. И все же в каком-то главном смысле Руфус Хармс был самым богатым человеком на земле. Как может человек верить во что-то столь огромное? Без сомнений, без споров, без всяких условий, всем своим огромным сердцем?

Глядя на такое близкое и спокойное лицо своего нового друга, Джон подумал, как замечательно знать, что тот, кого ты любишь, находится в лучшем месте, где его навсегда будет окружать неуязвимое добро — успокаивающая мысль в тот самый момент, когда ты больше всего в ней нуждаешься… Как часто такое совпадение случается в жизни? Смерть есть радость. И начало. И жизнь в результате становится более и одновременно менее ценной.

Джон отвернулся от Руфуса, посмотрел на могилу, и перед ним возник образ бледной руки под белой простыней, сначала плывущей к нему, а потом уходящей, как птица в поисках пищи. Он еще крепче уперся коленями в землю, закрыл глаза, склонил голову, сложил руки и начал приближаться к миру с самим собой. И со своим лежавшим под землей братом. И со всем остальным, что находилось выше.

Этли Пайн

(цикл)

Где моя сестра?

(роман)

В памяти у Этли Пайн, словно стальная заноза, засело воспоминание: ей шесть лет, и вторгшийся в их дом мужчина выбирает с помощью детской считалки между ней и Мерси, ее сестрой-близнецом. В итоге он останавливается на Мерси и уносит ее с собой. Больше Этли никогда не видела сестренку…

Теперь, спустя тридцать лет, специальный агент ФБР Пайн едет в тюрьму особо режима, где отбывает пожизненный срок особо опасный убийца-маньяк, признавшийся во многих преступлениях. Этли узнала его. Это он приходил в их дом вечность назад. И теперь она хочет задать ему всего один вопрос: «Где моя сестра?»

Глава 1

Эни, мини, майни, мо.

Специальный агент ФБР Этли Пайн смотрела на мрачный фасад тюремного комплекса, в котором содержались едва ли не самые опасные люди-хищники на земле.

Сегодня ей предстояла встреча с одним из них.

Исправительная тюрьма максимально строгого режима исполнения наказаний Флоренс, находившаяся в сотне миль к югу от Денвера, была единственной такого рода в федеральной системе. Отделение особо строгого режима являлось одним из четырех в федеральном исправительном комплексе. В целом на этом участке земли содержали более девятисот заключенных.

С высоты птичьего полета Флоренс напоминал россыпь бриллиантов на черном фетре, а люди, охранники и заключенные, были жесткими, как драгоценные камни. Здесь не знали жалости к малодушным или тем, кого легко запугать, однако потерявших рассудок только приветствовали.

В отделении строгого режима, среди прочих, сейчас содержались Унабомбер, Взрывник бостонского марафона, террористы 11 сентября, серийные убийцы, авторы взрывов в Оклахома-Сити и шпионы. А также лидеры белых расистов и боссы мафии и картелей. Многим из заключенных предстояло умереть в федеральной тюрьме, отбывая по несколько пожизненных сроков.

Тюрьма находилась в настоящей глуши, и никому еще не удалось из нее сбежать, но, даже если б кому-то и сопутствовал успех, ему было бы негде спрятаться. Вокруг тюремного комплекса не росло ни единой травинки, ни единого дерева или кустика. Здание по периметру окружала стена высотой в двенадцать футов, поверх которой шла армированная колючая проволока, а вдоль всей длины были установлены датчики движения. Пространство вдоль стен патрулировали охранники с собаками — двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Любой заключенный, добравшийся до этого места, будет почти наверняка убит либо клыками, либо пулями. И едва ли многие станут скорбеть о серийных убийцах, террористах или