Я пролистала до горячих блюд и ткнула в первое попавшееся – запеченный картофель с луком, зеленью и сметаной.

– Вино не стану советовать, – сказал Тиммион. – Оно здесь отвратное.

Я, и не собиравшаяся пить алкоголь больше никогда в своей жизни, коротко кивнула. Вино не казалось мне чем-то слишком пагубным для здоровья, но стоило вспомнить гостей таверны, которые скрывались за той красной ширмой-артефактом, как немедленно появлялось отвращение к любым спиртным напиткам.

– Я буду черный чай с лимоном, – захлопнула меню, и в этот момент в зале появилась подавальщица.

Девушка молчаливо приняла заказ и тенью покинула зал. Мне она показалась жутко усталой и очень грустной. В голубых глазах можно было увидеть затаенную обиду, в рассеянном взгляде – нежелание быть в этом месте. Если раньше я бы обязательно возмутилась тому, что официантка с пренебрежением отнеслась к гостям, то сейчас, проводив девушку взглядом, почувствовала сопереживание.

Бесконечные эмоциональные качели с самого первого дня жизни в Ассоне начинали вызывать тошноту. Зря я тогда выбрала Ассон, надо было проситься туда, где женщин не считают пустым местом.

– Почему Ивон так отреагировал на то, что ты ему обо мне сказал?

– Не бери в голову, – отмахнулся мужчина. – Он из тех, чьи женщины не имеют права работать.

– Но его жена ведь работает.

– Да, только на него. И дочь, – Тиммион неопределенно мотнул головой, – вместо того, чтобы пойти учиться. А у нее для поступления в академию есть все задатки, глава города выписал ей стипендию. Но она работает в таверне подавальщицей.

– Отец не отпускает? Может, считает ее слишком молодой для самостоятельной жизни?

– Он, как, впрочем, и многие мужчины, считает, что женщине место подле мужа.

– Никогда замуж не выйду, – пробормотала, с сожалением понимая, что я и правда не хочу выходить замуж ни за кого из ассонцев.

Тиммион не отреагировал на мое заявление также, как и в прошлый раз. Не стал убеждать, что все девушки обязательно хотят выйти замуж. Только взглянул на меня как-то странно, словно одобрительно.

– Расскажи о себе что-нибудь, – попросил он. – Ты работаешь на меня, мы, вроде как, дружим… А я ничего о тебе не знаю.

Все время уходить от этого вопроса не получится, и я решила немного приукрасить свою прошлую жизнь, добавив в нее реалии этого мира. Можно ведь совсем не лгать, а просто недоговаривать, так?

– У меня была семья. Маленькая семья: семилетняя сестренка, мама, папа и бабушка, – начала я рассказывать абсолютную правду. – Так как я старшая, на меня возлагали большие надежды, которых я не оправдала. Отец с матерью разошлись, когда мне было пять лет, но оба родителя пытались участвовать в моей жизни и впредь. Причем так активно, что в какой-то момент я перестала понимать, чьей жизнью живу.

Я оборвала повествование, потому что в зале появилась подавальщица. Пока девушка перекладывала тарелки с подноса на стол, я быстро придумывала, как бы случайно не упомянуть такие вещи, о которых в Ассоне неизвестно. Например, то, что я потратила несколько лет жизни на изучение информационных технологий, которых здесь никогда не существовало.

– Меня обучали читать и писать в надежде, что однажды я стану известным человеком. Что я стану гордостью семьи. И за любой малейший промах с самого детства получала взбучку, а когда делала что-то правильно, так, как от меня этого ждали – похвалы не слышала. Рано или поздно я должна была убедить себя в том, что терпеть такое отношение к себе нельзя. Случилось это в пятнадцать лет. Я перестала быть удобной, больше не стремилась угождать всем, забросила свою жизнь в дальний ящик и просто наслаждалась моментом. Я понимала, что так жить нельзя, но мне было уже все равно. Неважно, что бы я сделала, на все у моей мамы была одна фраза: “Этого недостаточно, ты еще не можешь…” и дальше шел длинный перечень того, что я не могу. Отец просто молчал, он верил в правильность воспитания меня своей бывшей женой.

– Как это ужасно, – Тиммион, не притронувшись к еде, слушал меня с грустью в глазах.

– Не ужасно, нет, – улыбнулась я через силу. – Наверное, мои родные хотели воплотить во мне то, чего у них не получилось достичь самим. А я не сумела, сломалась.

– Поэтому ты сбежала?

– Сбежала?.. – непонимающе переспросила, так как в эту секунду обдумывала день своей смерти. – Ах, ну да, я сбежала. И больше никогда не вернусь.

– Мне кажется, ты могла бы попытаться наладить отношения со своими родными. Не сейчас, а позже, когда твоя пекарня станет приносить плоды. Ты могла бы показать матери, что и без нее сумела…

– Не могла бы, – резко ответила я, со злостью ткнув вилкой картофелину. – Я рассказала тебе о себе все, что хотела бы рассказать. Теперь твоя очередь.

Тиммион отвел взгляд, пряча лицо за чашкой чая. Задумчиво осмотрел салат с говядиной, который заказал, и пожал плечами.

– Мне особо нечего рассказывать. Моя семья не такая большая, как твоя. Мать умерла, я говорил об этом. Бабушка тоже оставила этот мир, как и дедушка. Но у меня тоже есть младшая сестра, правда, она уже замужем и живет на Востоке. Детей у нее еще нет, но я бы с удовольствием понянчил племянников.

– У тебя остался только отец?

– Да, только он. И у нас не самые лучшие отношения с того дня, как я ушел из дома. Рано или поздно мне придется в него вернуться, но надеюсь, что это произойдет еще нескоро. Сейчас же я живу и занимаюсь любимым делом, как ты уже знаешь.

– Тебе нравится делать что-то из железа, раз открыл кузницу?

– Не только из железа. Я люблю все, из чего можно что-то смастерить. Мне нравится видеть улыбки моих заказчиков, когда они получают диван или резную полку такую, какую и хотели. Нравится, что от меня зависит только то, как и что получится в моих руках. Будь то табурет или кинжал. Я не тороплюсь…

Тиммион вздохнул, покачнув головой. Мне не показалось, что он тоже что-то недоговаривает – так оно и было на самом деле, но не мне его винить за это. Про Илону я и спрашивать не стала, знаю, как начинаются отношения.

– Не тороплюсь возвращаться туда, где от меня чего-то ждут. У меня есть еще несколько лет жизни в свое удовольствие, и я пытаюсь прожить их как можно насыщеннее. Смешно, но я только сейчас понял, что мы с тобой находимся в одинаковых ситуациях.

– И правда, – рассмеялась я. – Выпьем за это, – приподняла чайную