class="p1">Прошло два года. Внучка Альбины Игоревны так и не начала ходить, врачи не могли установить причину. Зато соседка резко пошла на поправку: ей ставили коксартроз обоих тазобедренных суставов, а тут чуть ли не вприпрыжку бегает. И ничего не щелкало у Альбины Игоревны, пока неделю назад она не нашла тот самый пакет.

– Я сперва понять не могла, что за тряпки. А потом вспомнила с трудом, ну, и выкинула в мусоропровод.

Через день трехлетняя внучка Альбины Игоревны пошла, а вчера она встретила соседку – та с трудом ковыляла на костылях.

– Раньше такая любезная была, улыбается, чуть ли елей не льется. А тут морду кирпичом сделала: ни здрасьте, ни до свидания. Что-то пробурчала и отвернулась.

Альбина Игоревна все сопоставила и решила обратиться в ОБХСС: пусть накажут соседку по справедливости! Николай хорошо понимал ее: таких людей стоило бы прищучить, чтобы другим неповадно было, а то решают проблемы со здоровьем за чужой счет.

– Разберемся, – пообещал он.

Дело он поручил Денису, когда тот возвратился с дежурства: тут и разбираться нечего. Жаль только, что улика уничтожена – не копаться же на городской свалке, распугивая бродячих собак и ворон. А так бы не мешало ее исследовать. Денис взялся без особого энтузиазма: мол, все и так на поверхности.

– Вот и радуйся, – отрезал Николай, – побольше бы таких дел.

К концу рабочего дня Николай совсем расклеился: все мысли сбивались на думы о Насте: что она? Как она? Хотелось позвонить и услышать ее голос, но Николай сдерживался: наверняка ничего хорошего не услышит. Снова профессиональная деятельность встала между ним и любимой женщиной.

Нина приворожила Николая, чтобы иметь доступ к расследованию дел. Ольга не простила, что Николай уделяет работе больше времени, чем ей. А Настю раздражало, что Николай чересчур беспокоится и давит на нее, потому что слишком много знает о последствиях применения ее дара. Похоже, все упиралось в профессию Николая, но расставаться с работой он не собирался.

Иногда поступаешь правильно, и зря. Николай был убежден: лучше совершить глупость, чем всю жизнь сожалеть об упущенном шансе. Иногда поступаешь правильно, и не зря, но это решение не приносит радости. Николай считал, что должен был сказать Насте о последствиях, но результат вышел не такой, как он ожидал. Только выбора не существовало: Николай все равно бы так сделал, рано или поздно.

– Ты чего такой кислый? – спросила Женечка, когда Денис вышел.

– Да так, ничего. – Николай не горел желанием излить душу.

– Угу. Так я и поверила. – Женечка покачала головой и вернулась к разбору почты.

Николай не знал, куда себя девать. Идти домой не хотелось. Да и что там делать? Путаться под ногами у плиточников? – те работали допоздна. Торчать в офисе тоже радости мало, коллеги быстро поймут, что у него проблемы – Женечка уже раскусила его. Поэтому Николай отправился в центр: погуляет, развеется среди народа.

Москву летом традиционно посещают туристы – время такое. Николай особо не понимал, что привлекает людей в столице. Нет, город он любил – родился и вырос здесь. Но чтобы специально ехать… Хотя ездит же сам в Питер, и не только по делам. Будь возможность, посещал бы город чаще – есть что посмотреть. Стройные проспекты, величественные дворцы, прекрасная архитектура – Питер как второй ребенок в семье, когда учтены все ошибки, допущенные при воспитании первого. Уже не допускаешь хаотичную застройку, а действуешь строго по плану. Отдаешь предпочтение простору, избегаешь нездоровой скученности. Наверное, Николай переехал бы в Санкт-Петербург на пенсии, хотя до нее далеко. Впрочем, и в Москве неплохо.

Столица с каждым годом все больше расцветает. Строятся удобные развязки, в том же метро и автобусах работает кондиционер, есть возможность зарядить телефон. Не нужно стоять огромные очереди, чтобы попасть на прием к врачу, многое стало доступно благодаря технологиям. Хотя имеются и перекосы, куда без них! Но первому ребенку в семье всегда сложно – именно он становится жертвой экспериментов.

В Зарядье Николай еще не бывал, хотя парк открыли несколько лет назад. Не было повода и желания – лучше уж съездить в Кузьминки, Царицыно или Коломенское. По сравнению с этими парками Зарядье казался камерным, ему не хватало простора и истории – он выглядел тем, чем и являлся – новоделом. Впрочем, парк Николаю понравился: милый и уютный, скорее для молодежи.

В свое время ему приглянулся и Сити: шикарный комплекс! Много голубого и зеленого бутылочного оттенка, много пространства и неба – здания и город вместе с ними словно взлетели ввысь. Николай знал, что у многих москвичей старой закваски Сити вызывал неприязнь: мол, не вписывается в общий облик Москвы. Но столица живая, ее невозможно законсервировать, да и не нужно – пока город развивается, он существует.

Вообще, в отношениях с двумя городами Николай замечал за собой: Питер будто любимая женщина, с которой не суждено быть вместе. Это чувство засело занозой в пятке, ушло так глубоко, что не вытащить. И вроде уже притерпелся, но порой шагнешь – и болит от невозможности желаемого. Москва – как верная и преданная жена, с которой пройдено многое и которая всеми силами пытается заслужить ответное чувство. Но если бы сложилось с любимой женщиной, никакой бы жены не было. Поэтому Москва за неимением лучшего, так сказать.

…Почему-то в толпе острее чувствуется собственное одиночество. Николай надеялся развеяться, но вместо этого тоска переполнила его, точно тесный сосуд. Хотелось бежать куда глаза глядят, забиться в нору, напиться и забыться крепким сном. А после проснуться, и чтобы все было в порядке.

Николай боялся, что как прежде не будет. Он не мог примириться с ситуацией и не знал, как ее разрешить. Захочет ли его простить Настя? Будут ли они снова вместе? А еще он не ощущал за собой вины, точнее понимал, что накосячил, но и по-другому поступить не мог.

Когда Николай вернулся домой, плиточники уже ушли. Он вышел на забитый вещами балкон, посмотрел на подернутое розовеющими облаками небо и заплакал, не стесняясь слез. Он рыдал, хотя настоящие мужчины не плачут, но легче почему-то не становилось.

Глава семнадцатая

Вскрытые полы

Николай все-таки позвонил Насте, но она не ответила. Хотелось бегать по потолку, вопить, биться головой о стену, но… Николай понимал – все зря и не поможет. Если бы членовредительство действовало как палочка-выручалочка, он бы прибегнул к этому средству, а так чего уродоваться? Попытался напиться, но водка не лезла в горло. Каждый вечер Николай гулял по набережной вдоль Москвы-реки, чтобы вымотаться окончательно и забыться