— Его убежище… В Таиланде… Он скрывается именно там.

— Твою же мать! Таиланд! Ну почему⁈ — Владимир Николаевич ударил кулаком по столу так, что стопка подпрыгнула и упала на пол, но не разбилась. — Да он издевается!

— Что такое? — я не понял взрыва его эмоций в этот момент.

— Политика, Алексей! Грязная, вонючая политика! — он вскочил, начал нервно измерять кабинет шагами. — С Таиландом у нас сейчас… «Прохладные» отношения. После инцидента с послом и тех санкций, которые были введены. Они людей по нашим уголовным делам не выдают, принципиальные ублюдки. А просто отправить туда спецназ или армейское подразделение — это объявление войны в глазах всего региона. Этого нам сейчас как раз не нужно, да никто и не согласует!

— Значит, не тупой, — сказал я. — Знал, куда бежать.

Министр резко остановился передо мной и спросил:

— А что ты делал в Таиланде, Алексей?

Прямой вопрос, отвечать на который нужно так же прямо.

— Он предлагал мне присоединиться к нему. К его… «Новому порядку». Я не дал ответа и взял время на паузу

— И все? — министр хотел знать все подробности.

— И мы договорились о сделке на кристаллы, но сейчас, как вы знаете, у него проблемы с платежом. Он просит отдать товар в долг, а я в правильности этого решения сильно сомневаюсь.

Мы замолчали. Тишину нарушал лишь тихий треск догорающей электроники в развалинах аппарата для связи. Я чувствовал, как в голове складывается план. Безумный, рискованный, но единственно возможный.

— У меня есть идея, — сказал я тихо.

Министр насторожился, но внимательно слушал…

— Я могу договориться с Волковым. Скажу, что готов отдать кристаллы в долг, но при одном условии: он должен лично присутствовать на сделке, в такой ситуации я не доверяю больше никому. Волков должен согласиться, показать свою важность, самоуверенный нарцисс. Он приедет покрасоваться, доказать, что он все еще на плаву. И вот тогда… Вы его и возьмете. Подготовите ловушку на месте встречи, и все будет готово!

Владимир Николаевич прищурился.

— Звучит даже слишком просто, в чем подвох? — годы работы в органах научили министра никому не доверять.

— Подвоха никакого нет. Но у меня есть условие.

— Какое еще условие?

— Если со мной что-то случится, вы позаботитесь о моих близких! О моей сестре и моих партнерах. Спрячете их в других городах, под другими именами, ну или как у вас там это делается. Обеспечите деньгами на новую жизнь и круглосуточной защитой. Тогда я готов быть на вашей стороне в этой войне. Готов стать приманкой.

Он смотрел на меня долго, оценивающе. Искал ложь в моих глазах.

— Это очень серьезное требование, Алексей, и дорогое. Мне нужно будет это согласовать, получить одобрение, выделить ресурсы… Нужно время.

— Нет, — перебил я министра. Может быть, это выглядело неуважительно, но в этой ситуации я не собирался торговаться. — Владимир Николаевич, мне нужен точный ответ! Прямо сейчас! Или я выхожу из этого кабинета и пытаюсь выживать в одиночку, а вы в одиночку будете бороться с системой.

Мы стояли друг напротив друга. В тот момент максимально громко тикали часы на камине. Министр медленно опустился в кресло, снова потянулся к бутылке. Налил себе еще одну стопку и выпил. Потом поставил стопку на стол, встал и протянул мне руку.

— Договорились! Но если ты нас поведешь по ложному следу или передумаешь… — он не договорил, но его взгляд закончил мысль.

Я крепко пожал его руку и сказал:

— Не передумаю! Если я подал руку, значит, я иду до конца!

— Жди инструкций и постарайся сделать так, чтобы Ирина ни о чем не узнала.

Я кивнул и вышел из кабинета, оставив его среди разрушенной техники и тяжелых мыслей.

Внизу, в холле, у камина, сидела Ирина. Она смотрела на огонь, обхватив колени руками. Услышав мои шаги, она обернулась. В ее глазах был вопрос.

— Ириш, — я сел рядом, взял ее руку. — Я знаю, что постоянно где-то пропадаю. Что наши встречи стали редкими, как солнечные дни в Санкт-Петербурге. И сейчас… Сейчас мне снова нужно бежать. По очень важному и очень опасному делу. Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, скажу честно…

Она смотрела на меня, не отводя глаз, и я видел, как в них медленно растет понимание.

— Но я тебе обещаю, — продолжал я, сжимая ее пальцы. — Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть, а потом… Все это закончится. И мы будем вместе! Навсегда! Будем проводить вдвоем столько времени, сколько захотим. Целый день можно будет валяться в постели и смотреть глупые сериалы. Целую неделю, год, да сколько ты захочешь! — я пытался шутить, но выходило на мой взгляд так себе. — Ты готова подождать?

Она прижала мою руку к своей щеке, закрыла глаза, а потом открыла их.

— Да, конечно, готова! — сказала она. — Я все понимаю…. Только обещай, что вернешься живой и здоровый!

— Обещаю, — прошептал я.

И мы поцеловались. Долго, будто это мог быть последний раз. Потом я встал и, не оглядываясь, вышел на улицу.

Я сел в «Витязь» и погнал. Доехал до круглосуточного супермаркета на окраине, где продавали все — от хлеба до магических талисманов.

Новый магофон, именно за ним я сюда и приехал. Я купил его, сел в машину и провел процедуру восстановления. К счастью, моя учетная запись была облачной, привязанной к магическому отпечатку души, а не к «железу». Как только я активировал устройство, на него обрушился шквал уведомлений. Экран мигал, как новогодняя елка.

Пропущенные вызовы: сорок восемь штук.

Все — от одного контакта: ТОНИ ВОЛКОВ.

От Насти Ли — ни одного. Ни звонка, ни сообщения, только тишина. Я снова набрал ее номер, тот же мягкий голос повторил: «Абонент выключен…»

Я откинулся на сиденье, собрался с духом и набрал номер Волкова. Трубку на том конце взяли после первого гудка.

— ТЫ ОХРЕНЕЛ, ЧТО ЛИ⁈ — голос Тони сразу же взорвался, как петарда. — Почему я, князь Волков, должен звонить какому-то мелкому торговцу сто раз подряд⁈ Тебе жить надоело, Алексей? Да? Ответь, мне и правда интересно!

Я дал его ярости выплеснуться наружу.

— Тише, Тони. Остынь, — сказал я спокойно, почти устало. — Магофон перестал работать. Видимо, твои бойцы так хорошо потрепали нас сегодня, что он сдох. Вот сейчас купил новый и сразу перезвонил. Кстати, Тони, мне бы затраты возместить. Я купил аналог предыдущего магофона, а он не самый дешевый у меня был.

На том конце наступила короткая пауза. Когда он заговорил снова, ярость