аристократов привыкла обстряпывать некоторые свои делишки кулуарно, возводя беззаконие в абсолют. Теперь, когда в стране начались процессы очищения, кстати, триггером коим послужило дело одного провинциального графа, все эти Юсуповы, Сольские, Державины и прочие узрели в этом покушение на свою, как им кажется, незыблемую власть. Надоело князь! Вот где они все у меня! — После этих гневных слов Император похлопал себя по загривку своей нехилой дланью. Но, поостыв, уже более ровным голосом продолжал: Выходит, Верещагиных, Поплавских, Родионовых и еще кучи родов, члены коих были уличены во взяточничестве и осуждены на длительные сроки каторжных работ им не жалко, а каких-то Коринфских едва ли не в ультимативной форме требуют не просто пощадить, но восстановить в правах. Как вы думаете, Михаил Леванович, с чего бы подобная забота?

Князю Табидзе долго размышлять не пришлось, поскольку ответ лежал на поверхности. При этом, как вполне опытный царедворец он выдержал полагающуюся минутную паузу, сделав вид, что крепко призадумался. Наконец заговорил:

— По моему разумению, Государь, опасаются судебного прецедента. Сегодня по решению суда фактически обескровили целый род, завтра по требованию какого-нибудь главы семейства лишат власти патриарха.

— Абсолютно верно, Михаил Леванович, — царская физиономия расплылась в самой добродушной улыбке. — Вот только насчет обескровленного графского рода Коринфских я с вами категорически не согласен. Видите ли, дорогой мой князь, я со всем возможным тщанием ознакомился с этим, весьма скандальным делом, и пришел к выводу, что Александр Николаевич был в своем праве оставить без «боковых ветвей» древо рода Коринфских. Там дело едва не дошло до полного его разорения в результате грабительских действий глав семейств, входивших в состав рода. Я уважал при жизни и продолжаю уважать покойного Альмансора Фаттаховича Коринфского-Квинта как беззаветного патриота и борца с некротическими тварями, но как хозяйственник, скажу вам, он оказался абсолютно никудышным. А вот ставший у родового кормила по воле судеб Полубояринов проявил себя как вполне грамотный организатор, сумевший поднять род фактически из праха. К тому же, он оказался человеком с характером и, выражаясь фигурально, — император с видом заядлого рыболова раздвинул перед собой руки, — с вот такенными зубищами. Буду посвободнее, как-нибудь за рюмкой чая, поведаю вам много чего интересного про этого Полубояринова из того, что нарыла про него служба государственной безопасности, совместно с жандармскими и полицией. С виду обычный юноша, не трус и за женским полом не прочь приударить. Но при более пристальном рассмотрении внутри него стержень из адамантита. К тому же, мозгами не обделен и хитер как сотня ханьцев. Тут много чего интересного про него «нарыли» мои добры молодцы в том числе подозрение в физическом устранении одного из родственников, мутные сделки с соседями насчет спорных территорий. Короче, весьма ловкий и изворотливый юноша. Вот только, всё это на уровне догадок и домыслов, иными словами, бездоказательно.

— Как это бездоказательно, Ваше Величество⁈ — Возмущенно воскликнул Табидзе. — А за какие такие заслуги получают зарплату комитетские сотрудники, полицейские и жандармы⁈ Арестовать, прижать к стенке с помощью опытного менталиста! Коль виновен, пусть ответит по закону. А коли нет, так на нет и суда нет.

— Вот с этим закавыка, Михаил Леванович. Несмотря на то, что некоторые моменты криминального характера едва ли не напрямую указывают на непосредственное участие Полубояринова в их реализации, при этом скрытое ментасканирование юноши специалистами КГБ доказывает его полную непричастность. Даже сам Анатолий Африканович Бельский, попытавшийся «подобрать ключик» к воспоминаниям парня лишь развел руками, мол, либо абсолютно чист перед законом, что наиболее вероятно, либо обладает абсолютной сопротивляемостью к ментальным заклинаниям, что, по его глубокому убеждению, находится в области практически невероятного.

— А вдруг он уникум, обладающий неограниченной резистентностью к магии Разума? Если так, его следует взять за жо… Пардон, Государь, под стражу и подвергнуть дознанию первой категории.

На что Император задорно расхохотался.

— Экий вы кровожадный, князь. Александр Николаевич никакой не бандит с большой дороги и не убежденный сепаратист, чтобы, как вы выражаетесь, взять его за жо… и подвергнуть физическому насилию. Мы живем в правовом государстве, это означает, пока вина полностью не доказана, ни один волос не упадет с головы кого-либо из моих подданных, вне зависимости от его социального статуса. К тому же, мнение Бельского для меня является приоритетным. И еще один момент, Михаил Леванович, лично мне этот юноша глубоко симпатичен. Побольше бы нам таких патриархов родов. Вы будете удивлены, но намедни ко мне заглядывал Владимир Кузьмич Пожарский и в слезной форме попросил чтобы я своею милостью возвеличил род графов Коринфских до княжеского. Эко оно вам?

— Это с какого такого перепугу⁈ — Нервно заерзал в своем кресле Табидзе. — Неужто парень втерся в доверие князю до такой степени, что способен оказывать на него столь значимое влияние?

— А вот и ошиблись, Михаил Леванович! — Задорно воскликнул Император.- Там банальный лямур-тужур. Любимая дочь Владимира Кузьмича положила глаз на Полубояринова, но, поскольку граф княгине не пара, девушка придумала удачный, по её мнению, ход каким образом соединить два любящих сердца при этом избежать мезальянса. Короче, и смех, и грех. Девка влюбилась по уши и оказалась настолько упорной, что заставила родного батюшку хлопотать за графа. Вбила в свою красивую головушку, если папенька похлопочет за графа и сделает его род княжеским, падут все преграды их разделяющие, и тогда брак между ней и Полубояриновым станет возможен. Вот такие дела, Михаил Леванович. Раньше дамы отрекались от дворянства и по великой любви шли на каторгу за своими мужьями и сужеными. Нынче же всё перевернули с ног на голову.

— А что же сам Александр Николаевич? Как относится к ухаживаниям девушки? Насколько мне известно, Екатерина Владимировна в плане внешности весьма и весьма шарман. Может быть, между молодыми людьми действительно искренние чувства? Пожар, так сказать-с, любовный, хе-хе, в семействе Пожарских. — Скаламбурил Михаил Леванович. И тут же недовольно поморщился. — Честно говоря, не ожидал столь нелепого кунштюка от Владимира Кузьмича. Где это видано просить монарха не за свой, а за чужой род⁈

— Вполне возможно, князь, между графом и княжной, как вы выражаетесь, лямур-тужур, я в эти вопросы не вникал. Но каков Владимир Кузьмич! Опытный интриган, и так запросто поддаться на психическую атаку любимой дочурки вовсе не делает ему чести. Определенно, стар стал, размяк… вполне возможно, поглупел. А для возвышения рода Коринфских до княжеского пока не вижу причин. Пришлось проявить монарший гнев и временно отлучить