расходился сверху вниз, стимулируя военных на всех уровнях работать лучше. Ну во всяком случае я на это надеялся.

— Подняли самолёты, товарищ генеральный секретарь. Из Калининграда дополнительно взлетел А-50, так что теперь мышь не проскочит, всех заметим.

— Это вы хорошо придумали, что ещё? — Ступеньки, ступеньки, коридоры, коридоры, судя по количеству снующего туда-сюда народа, этой ночью вообще мало кто спал.

— Приказ о повышении боеготовности ушёл в войска. Силам ВВС и ПВО приказано находиться в состоянии военной опасности, но…

— Что но?

— По договорённости с американцами в таких ситуациях нужно взаимно сообщать о причинах повышения боеготовности. Чтобы не допустить случайного…

В СССР традиционно было 4 уровня боеготовности: постоянный, повышенный, военная опасность и полная. Прыжок с первого сразу на третий говорил, что армейцы к данной ситуации тоже относятся со всей серьёзностью, предполагая любые возможные развития событий.

— Вы сообщили? У вас же есть свой канал коммуникации?

— Так точно. Всё по инструкции, — ну правильно, как в том старом еврейском анекдоте: «пускай теперь у него голова болит».

— Это правильно, пора уже запомнить, Владимир Валентинович: активные действия, показывающие силу нашей страны, я одобряю больше, чем осторожные и выжидательные. Сначала ввязываемся в драку, а потом разбираемся, кто прав, а кто виноват. Чаще всего тот, кто сильнее первым ударит, тот и прав, — я на ходу бросил взгляд на лицо собеседника, особого вдохновения там не виделось. Наши армейцы парадоксальным образом исповедовали девиз средневековых наёмников: «Дай Бог сто лет войны и ни одного сражения». Ну вернее, в нашем случае это были бы сто лет холодной войны, когда государство не считает деньги на армию и оплачивает все подряд хотелки лампасников. А вот в настоящую войну ввязываться в Генеральном штабе как раз желанием не горели. Потому что понимали, что сейчас ты «горишь желанием», а через 15 минут — подлётное время штатовских ракет — уже горишь в ядерном огне.

Так или иначе, в данном случае американских ракет я не боялся абсолютно. Не могу себя назвать великим психологом, но Дукакис совершенно точно не выглядел как человек, который способен нажать на «красную кнопку».

Глава 5−2

Эскалация и деэскалация

21 июля 1994 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: Крылья Родины

Государственная комиссия подписала акт о выдаче сертификата лётной годности новому советскому широкофюзеляжному самолёту Ил-106. Завершён важнейший этап программы создания лайнера для наиболее напряжённых воздушных линий страны.

Ил-106 рассчитан на перевозку до 350 пассажиров и способен выполнять полёты на расстояние до 4500 километров. По оценке специалистов Министерства гражданской авиации, новая машина займёт промежуточное место между массовым Ту-204 и дальнемагистральным Ил-96. Такой самолёт особенно необходим на направлениях, где вместимости Ту-204 уже недостаточно, а применение более тяжёлых машин не всегда оправдано.

Одной из важнейших задач Ил-106 станет обеспечение устойчивой связи между двумя крупными советскими узловыми аэропортами, ориентированными на международные перевозки, — Ужгородом и Ташкентом. Их развитие позволит разгрузить воздушные ворота центральных районов и расширить прямые связи союзных республик с государствами Европы и Азии.

На самолёте устанавливаются два турбовентиляторных двигателя Д-25П запорожского производства тягой по 26,5 тонны. Созданные на базе хорошо освоенного семейства, они были модернизированы специально для пассажирской авиации. Двигатели отвечают международным требованиям по шумности и надёжности и, как показали испытания, не уступают зарубежным аналогам по топливной эффективности.

Серийный выпуск Ил-106 предполагается развернуть на авиаремонтном заводе Болбасово под Оршей. Предприятие проходит глубокую реконструкцию: строятся новые сборочные корпуса, расширяется аэродром, вводятся автоматизированные линии обработки крупногабаритных деталей. Фактически на базе ремонтного завода создаётся полноценный центр авиационного производства.

Выход Ил-106 совпал с заметным подъёмом советской авиапромышленности. В 1994 году СССР впервые за много лет построил столько же пассажирских самолётов первого и второго классов, сколько американская корпорация «Боинг». Общее число выпущенных авиалайнеров новейших типов — Ту-204, Ил-86 и Ил-96, Ан-140, Як-42, а также созданных на их основе транспортных машин — превысило 200 единиц.

На Западе же очередной виток топливного кризиса привёл к сокращению заказов. Авиационная промышленность ведущих капиталистических стран уже несколько лет пребывает в состоянии вялотекущей стагнации и почти не показывает роста. Советское самолётостроение, напротив, уверенно наращивает выпуск, обновляет производственную базу и выходит на новые рубежи.

— Докладывайте!

Еще через пару минут мы добрались до местного «координационного штаба», куда стекались все доклады и который непосредственно следил за актуальной обстановкой. Выглядело, надо сказать, весьма кинематографично: куча народу, компьютеры стоят, военные что-то там в экраны смотрят, на большом стеклянном планшете специально обученный лейтенант отрисовывал место положение всех сил вокруг непосредственно Боргхольма.

— В небе непосредственно над островом три звена Су-27М. В Миргороде готовят к вылету Ту-160, через час примерно они смогут выйти на рубеж атаки и при необходимости в течение 80 минут мы можем сровнять этот аэродром с землей, товарищ генерал. В воздухе висит А-50, у них еще на три часа топлива. Немцы и поляки тоже подняли уровень боеготовности, сообщили о готовности нас поддержать при необходимости.

— Что датчане?

— Матерятся, что это произвол и что мы совершаем военное преступление, но взлетать с аэродрома никто после предупреждения больше не пробовал.

— Предупреждения?

— После того как товарищ генерал отдал приказ препятствовать любыми способами взлету самолетов с Борнхольма, один из пилотов Су-27М капитан Крапивин был вынужден применить бортовую пушку в качестве последнего предупреждения. Там на взлетную полосу выкатили какой-то самолет, в темноте с высоты не было возможности разглядеть, какой именно, и Крапивин положил пять снарядов по центру полосы. Датчане возмущаются, но больше взлетать не пробовали.

— Молодец капитан! Орел. Передайте ему от меня, что генсек обещает бутылку лучшего коньяка проставить, — и добавил, правда, чуть тише: — если мы все не сдохнем сегодня, будет в чем звездочки искупать.

— Товарищ Генеральный Секретарь. Из вашей канцелярии звонят, говорят американский президент хочет с вами поговорить. Срочно, — ко мне подскочил еще один местный старлей, которых тут шныряло туда-сюда великое множество, и, приложив ладонь к фуражке, попытался обратиться максимально уставным образом, что в этой ситуации смотрелось даже как-то немного нелепо.

— Есть возможность сюда звонок перевести? — Благо за прошедшие десять лет мы не только от телетайпа уже отказались, но и в общем связь на цифру перевели.

— Так точно. Пять минут нужно, чтобы все настроить.

— Давай, тогда действуй, — повернулся к Варенникову: — пойдемте, Валентин Иванович, послушаем, что нам вражины рассказывать будут.