Некоторые украинцы, преимущественно молодежь, тайно возвращались в покинутые села, присматривали за хозяйством, пытались собрать урожай. Но их отлавливали и отправляли либо вновь на север, либо в так называемый Центральный лагерь труда в городке Явожно на юге Польши. Здесь собрали неблагонадежных и тех, кого подозревали в сотрудничестве с УПА.

За тремя рядами колючей проволоки и бетонной стеной высотой 5 м, отделявшей лагерь от дороги, в окружении 12 пулеметных вышек содержались более 3,8 тыс. человек, из них 700 – женщины. Узники, которых за время заключения тщательно проверяли на причастность к ОУН и УПА, работали по 12 часов в две смены, получая за это лишь пол-литра кофе в день и кусок черного хлеба.

Спали заключенные на деревянных нарах, в туалет их водили строем, а за невыполнение трудовых норм жестоко наказывали – запирали в карцер и ставили на несколько часов на колени. Только в 1949-м лагерь прекратил свою работу. За этот период в нем погибли 168 человек»[35].

Вместе с украинцами, лемками и другими славянскими народами из Польши выселялись и евреи.

«В отношении евреев политика властей в первые послевоенные годы опиралась на признание их права как на эмиграцию, так и на пребывание в Польше. В то же время, вплоть до 1948 г. польское правительство негласно поддерживало эмиграционные тенденции, создав режим наибольшего благоприятствования для отъезда евреев из страны. В 1945–1948 гг. в Польше существовали 12 сионистских партий и общественных организаций, занимавшихся проблемами отъезда евреев; ЦК евреев в Польше (прокоммунистическая еврейская организация) также имел дело с эмиграцией евреев.

При реализации своей национальной политики коммунисты нашли союзников практически во всех партиях. Польское общество в целом также одобрило идею массовых переселений как пути к моноэтническому государству – некоей Польше для поляков. В 1944–1947 гг. польские коммунисты реализовали планы по созданию моноэтнического государства, которые разрабатывались польской политической мыслью, начиная с Версальской конференции»[36].

Стоит отметить, что дискриминация евреев была нормой в Речи Посполитой в 1930-х гг.

«Речь Посполитая также проводила политику максимального выдавливания еврейского населения из политики и экономики. В частности, уже в 1919 г. на территории Польши, бывшей ранее под властью куда более либеральной Австро-Венгерской империи, были уволены все евреи – сотрудники государственных железных дорог. Дальше стало только хуже: евреи увольнялись с государственной службы, была введена негласная процентная норма на их обучение в высших образовательных заведениях; в 1937 г. был закрыт доступ в адвокатуру. Фашиствующие польские движения наподобие «Национально-радикальной партии» предлагали полную сегрегацию (например, введение железнодорожных вагонов «только для евреев»), раздавались голоса и о введении аналога германских «Нюрнбергских законов».

А вот что произошло годом раньше, в августе 1945 г. Читаем «Донесение советника НКВД при Министерстве общественной безопасности Польши Н. Н. Селивановского Л. П. Берии о еврейском погроме в г. Кракове»:

«…11 августа с.г. в Кракове имели место погромные явления в отношении еврейского населения города. Утром 11 августа с.г. в синагогу по улице Судьбовой, где молились евреи, неизвестные подростки начали бросать камни в окна. Сторож синагоги задержал одного хулигана, который стал кричать, что его избивают. На крик собралась толпа с близрасположенного базара и начала избивать евреев. В это время в толпе неизвестное лицо начало распространять провокационные слухи о том, что евреи в этой синагоге убили польских детей и что кровь польских детей евреями сдается для Красной Армии. К концу дня 11 августа с.г. в Кракове появились специально выпущенные листовки, в которых разжигались антисемитские проявления и утверждалось, что евреи убивают польских детей. Листовки заканчивались призывом: «Поляки, таким образом, немцы наши враги, большевики также, а третий враг – это евреи. Сейчас нам становятся ясными и уличные события, где большевики как опекуны брали под защиту евреев и стреляли в народ. Нет места в Польше для немцев, большевиков и евреев. Польша для поляков».

<..>

Прекрасно, не правда ли? Кровь похищенных евреями детей сдаётся для РККА? Напомним, что события происходят в 1945 г., рядом стоят прекрасно вооружённые и обладающие огромным боевым опытом части Красной Армии, которые способны в считаные часы подавить любые беспорядки. Но польские националисты не унимаются, а абстрактная «толпа» их рьяно поддерживает. Кстати, из этого же письма товарищ Берия мог узнать следующее:

«– Одновременно попытки погромных проявлений имелись в Мехувском, Тарлиевском и Новы-Таргском уездах Краковского воеводства.

– В городе Мехув обнаружены надписи с призывом убивать евреев.

– В Развитинуве отмечены выкрики среди населения, призывающие бить евреев.

– В городе Рабка в еврейский дом была брошена граната, жертв нет».

<..>

Промежуточный выход был найден – правительство, заинтересованное в освоении новых территорий на западе (откуда было депортировано немецкое население), отправляло евреев в Бреслау/Вроцлав и Штеттин/Щецин, где антисемитские настроения были гораздо ниже, чем в «Великопольше». Однако проблемы это не решило, и 4 июля 1946 г. произошло событие, своими последствиями приведшее к практически «окончательному решению» еврейского вопроса в Польше. А именно – погром в городе Кельц Келецкого воеводства.

Если до войны в Кельце жило около 20 тыс. евреев, то к 1946 г. их число сократилось ровно в сто раз – до двухсот человек, причём большинство из них являлись бывшими узниками нацистских концлагерей. Большинство из них проживало в здании «Сионистского комитета», занимавшегося репатриацией в Палестину. Началом погрома послужили слухи об убийстве евреями восьмилетнего мальчика Генрика Блашчика (в действительности он был отправлен отцом в деревню), возле здания комитета собралась двухтысячная толпа. Раввин Давид Кахане, тогда проживавший в Польше, в своей книге «После потопа» утверждает, что звучали выкрики «Смерть евреям!», «Смерть убийцам наших детей!», «Завершим работу Гитлера!»

Поляки ворвались в здание и начали убивать поленьями, камнями и заготовленными железными прутьями. Число жертв оценивается по-разному, от 40 до 47 человек, включая беременных женщин и детей. Еще около пятидесяти было ранено, имущество разграблено. Примас Польши кардинал Хлонд в привлёкшем большое внимание заявлении о погроме выразил мнение, что вина за ухудшение взаимоотношений между евреями и поляками «…в значительной степени должна быть возложена на евреев, занимающих сегодня в Польше руководящие посты, пытающихся ввести структуры и порядки, отвергаемые большинством польского народа».

Погромщики были наказаны: десять обвиняемых приговорили к расстрелу, двое были приговорены к пожизненному заключению, ещё двое к различным срокам. Но цель была достигнута – последовал массовый всплеск эмиграции, только за год уехали более 56 тыс. человек, и исход продолжался впоследствии»[37].

На место депортированных и переселенных народов в Польшу переехали (в добровольно-принудительном порядке) поляки из СССР, в основном из Украинской и Белорусской ССР. Так, на 31 октября 1946 г. из СССР в Польшу было переселено почти 1,1 млн чел. (из них 810 415 чел. с территории УССР), в