время грозы ничего не случилось, чего не скажешь о месте работы нескольких других девочек: они не смогли спасти от потопа свой участок. Игорь Петрович заявил, что именно так и выглядит настоящая команда в поле, как у Королевой и Якубова. Соня, смущенная, кивала, а Даня впервые не стал отшучиваться и просто поблагодарил. Уже после Соня тихо спросила, не против ли он и дальше работать вместе. Даня посмотрел на нее с легкой улыбкой и без колебаний ответил, что сам хотел задать ей тот же вопрос.

В лагере, конечно, такая перемена поведения не осталась незамеченной. Девочки переглядывались, шептались, бросали на них любопытные и косые взгляды. А вечером, уже в палатке, Даша, как бы между делом, спросила:

– Вы что, с Якубовым теперь встречаетесь?

Соня смутилась, поспешно ответила, что нет, на что Даша хмыкнула:

– Странно. А все уже решили, что вы пара.

Соня рассмеялась:

– Значит, одна я не в курсе.

Но, отвернувшись к стенке палатки, она поймала себя на том, что это вот общее «решение» греет изнутри. А мысль, которая неустанно преследовала ее все эти дни, напоминая, что этот «курортно-археологический» роман завершится с окончанием практики, была задвинута на самую дальнюю полку сознания.

…С каждым новым днем Соня все больше узнавала Даню по мелочам, не связанным с работой. Она заметила, что тот вместо свежих булочек от Анны Павловны предпочитает пить кофе со старыми, наверняка уже каменными сухарями. Каждый вечер он упрямо грыз только их, хотя в лагере всегда находилось что-то повкуснее. Она все же спросила у Дани, неужели ему так нравятся обычные сухари, и оказалось, что он с детства привык так есть: в его семье было что-то вроде правила – еда не должна пропадать, так что если ты открыл пачку чего-либо типа сухарей, то будь добр ее закончить и не начинать есть что-то другое, чтобы еда не валялась. И он ничего не мог с собой поделать, а потому смиренно жевал эти сухари, которые ему дала в дорогу бабуля.

Еще оказалось, что Даня страшно не любит новые вещи и может приобрести две одинаковые футболки и ходить в них, чередуя, несколько месяцев подряд. Да и все новое его, как выяснилось, даже немного пугает: тот еще любитель зоны комфорта.

Летние вечера незаметно стали для Сони временем, которого она ждала сильнее всего. После общих посиделок у костра под гитару – а Даня еще и начал сам играть и петь, хотя раньше этого не делал, – когда все отправлялись спать, когда стихал последний вечерний шум и лагерь погружался в мягкую тишину, они оставались вдвоем. Разговаривали полушепотом, но не из-за того, что переживали разбудить остальных членов экспедиции или чтобы их никто не слышал: они словно боялись нарушить что-то новое и невероятно хрупкое между ними.

Иногда болтали о пустяках: рассказывали смешные истории из детства, делились интересными моментами студенческих будней, нелепыми жизненными ситуациями. Иногда вели серьезные разговоры об учебе, о будущем, о том, как страшно делать первые взрослые выборы. А иногда говорили о мечтах, которыми никогда не делились вслух.

В один из таких вечеров костер горел особенно ярко, словно призывая их остаться у него подольше. Девочки разошлись по палаткам довольно рано, переглядываясь и перешептываясь, а Арина еще и демонстративно подмигнула и пожелала Соне ну очень доброй ночи.

Соня сидела на бревне, держа в руках кружку с чуть остывшим ароматным чаем. Даня устроился рядом, так, чтобы не касаться ее, но достаточно близко, чтобы она могла ощущать его тепло. Или это так грел костер?.. А над ними распростерлось огромное черное небо, усыпанное звездами.

– Соня, ты когда-нибудь думала, – спросил Даня, не глядя на нее, – где бы хотела однажды утром проснуться, если можно было бы выбрать любое место?

Соня медленно повернула чашку в руках, рассматривая рисунок гор и ободряющую надпись о том, что нет ничего лучше этих самых гор.

– Прямо любое?

– Прямо любое.

Она на секунду задумалась, потом тихо сказала:

– В новом городе. Там, где меня никто не знает. Выйти утром с чашкой кофе на балкон, стоять и смотреть на прохожих, которые, возможно, скользнут по мне взглядом, но тут же забудут. Пойти куда глаза глядят, бродить, заблудиться в переулках. Хочу хоть раз проснуться в месте, где я буду никем. Ни внучкой, которую всегда найдется за что пожурить, ни студенткой, которая вечно старается быть лучшей на потоке, ни чьим-то «ожиданием». Просто собой.

Она тихо рассмеялась своим словам и на вопросительный взгляд Дани ответила:

– Как-то пафосно прозвучало, в моей голове все было гораздо проще.

Даня улыбнулся.

– И что ты там сделала бы первое?

Соня на секунду задумалась, а потом уголки ее губ поползли вверх.

– Купила бы коробку шоколадных конфет, села бы на скамейку на главной площади и начала бы рассказывать прохожим выдуманные истории из своей жизни. Про то, как объехала полмира, спасла кого-нибудь, потеряла любовь всей жизни и снова ее нашла. Каждый раз новую версию. Чтобы никто не знал, где правда, а где нет.

– Подожди… коробка конфет, скамейка, разговоры с незнакомцами… Где-то я уже это видел. Причем раз десять, – он тихо рассмеялся. – Давай все-таки всерьез!

Соня улыбнулась, на миг замолчала, опустила взгляд в кружку, где в темной жидкости отражались огоньки костра.

– Я бы сначала просто пошла пешком вперед, без цели и без маршрута. А потом, когда устала, села бы где-нибудь на ступеньках или у набережной, достала блокнот…

– Тот, в который ты постоянно что-то записываешь? Где на обложке лес?

– Ты обратил на это внимание? – удивилась Соня. – Да, я привыкла все свои мысли по поводу и без конспектировать. В общем, записала бы в блокнот все, что чувствую в этот момент, чего хочу, чего не хочу. Чтобы зафиксировать: вот здесь я – настоящая. Без роли лучшего археолога и послушного ребенка.

Она подняла на Даню взгляд, и в ее голосе уже не было шутки.

– Мне кажется, это был бы очень важный день, – заметил Даня и придвинулся чуть ближе.

Костер тихо потрескивал, искры взлетали в темное небо и гасли.

– У тебя есть какая-нибудь заветная мечта? – спросила вдруг Соня.

– У всех она есть, – ответил Даня и бросил в огонь травинку.

– Пожалуй, да. Но я имею в виду не огромные мечты вроде «купить дом на Манхэттене» или «стать первым колонизатором другой планеты». Я спрашиваю про что-то простое. Настолько простое, что почему-то до сих пор не сделано. Например, прыгнуть с парашютом или…

– Я мечтаю увидеть северное сияние.

Соня