его и оставили. Пока что Лебедев решил не перетаскивать казака в палату. Лицо у вахмистра было землистое, дыхание поверхностное, рваное.

— Сергей Петрович, — повернулся к хирургу, — спасибо. Больше под ногами путаться не буду.

— Полноте благодарить. Ступайте, занимайтесь делами. Случись что — немедленно пришлю Шэня.

Оставив доктора в покое, двинулся вглубь пакгауза. Туда, где за дощатой перегородкой Шэнь устроил импровизированную аптекарскую лабораторию. Нужно было найти Манью.

Девчонка, как и рассчитывал, обнаружилась в рабочей комнатке травника, возле узкого стола. Китаянка, склонившись над закопченной спиртовкой, процеживала через марлю какую-то мутную бурую дрянь. Вид у нее был помятый, но движения оставались точными и выверенными.

— Тебе бы поспать, — бросил с порога, прислонившись плечом к косяку.

Манью еле заметно вздрогнула от неожиданности. Затем спокойно отставила колбу, вытерла руки о холщовый передник и повернулась ко мне.

— Доктор сказал, ночь будет тяжелой, — ответила она ровно. — Отосплюсь потом. Вы что-то хотели, князь? Не просто же так пришли контролировать процесс варки корней.

— Хотел. Вернее, хочу поставить перед фактом. Сегодня ночью я иду в особняк Хондзё. За печатями твоего отца и бумагами Хлынова.

Манью моргнула.

— Вы же говорили, что мы пойдем вместе.

— Планы изменились. Ты останешься в своей спальне.

Китаянка сузила глаза. Ее лицо слегка порозовело, значит, она начала злиться.

— Останусь? Вы уверены, князь?

— Абсолютно. Считай это приступом внезапного благоразумия.

— Я знаю дом лучше кого бы то ни было! — Манью была настроена решительно. — Вас поймают в первые же минуты, как окажетесь в особняке.

— Не поймают. Тихонько выберусь из погреба, проскользну в дом, проведу разведку. Не думаю, что подфартит в первый же раз, но хотя бы проверю кабинет и, может, еще пару комнат.

Манью издала короткий, злой смешок.

— Вы думаете, всё так просто? Пришёл, увидел, забрал? Я была в этом доме уже трижды. Трижды, после того как Хлынов сбежал, князь! И каждый раз уходила ни с чем.

А вот это уже интересно.

— Поясни.

— Купец оказался хитрее, чем мне казалось. — Девчонка понизила голос, хотя нас никто не мог услышать. — Я предполагаю, в какой комнате искать тайник. Облазила ее с пола до потолка, но пока ничего не смогла обнаружить. У вас этого знания нет. Вам придется обыскивать весь дом. Если возьмете меня с собой, хотя бы будете знать, на каком именно помещении сосредоточиться.

— А если не возьму? — полюбопытствовал я, с интересом рассматривая девчонку, которая на полном серьезе вздумала меня шантажировать.

— А если не возьмете, то будете всю ночь кружить по дому, словно ребенок заблудившийся в лесу. Особняк огромный, как вы успели заметить.

— Это не повод рисковать твоей жизнью, — отрезал я. — Посмотри на Тимоху. Больше не собираюсь терять своих людей. Если с тобой что-то случится, меня замучает совесть. Она у русского князя, которого ты так ненавидишь, представь, тоже есть.

Манью упрямо вскинула подбородок. В этот момент она удивительно напоминала рассерженную рысь.

— Значит, слушайте внимательно, ваше сиятельство. Если вы сейчас уйдете один, ровно через десять минут я спущусь в туннель следом за вами. Вы можете, конечно, меня связать, но уверяю вас, я умею развязывать любые узлы. Можете посадить под замок, но я все равно выберусь. Можете…

— Ой, всё! — я засмеялся и поднял ладони вверх. — Понял. Ты крайне опасная девица. А если посажу рядом с тобой охранника, его, наверное, отравишь.

Смерил девчонку пристальным взглядом. Упертая дрянь. И ведь действительно пойдет. Найдет способ, даже если я ее изолирую. Придется брать. В конце концов, две головы в разгадывании хлыновских ребусов лучше, чем одна.

— Договорились. Отправишься со мной. Но учти, — я ткнул пальцем в её сторону, — шаг вправо, шаг влево без приказа — прибью собственноручно, чтобы японцам не досталась. Иди переодевайся во что-то темное и удобное. Сбор в одиннадцать вечера у конторы.

Оставил довольную китаянку в мастерской и вышел на морозный воздух. Короткий маньчжурский день неуклонно приближался к вечеру.

Манью — это, конечно, неплохо, но нужен надежный товарищ для прикрытия. Желательно тот, кто не обременен человеколюбием и в случае крайней необходимости без зазрения совести убьет любого, кто нам попытается помешать. Человек, который не станет задавать вопросов.

Гастон. Идеальный кандидат.

Я решительно двинулся к столовой. Танкист должен быть там.

Француз обнаружился за крайним столом. Отмытый, переодетый в чистую рубашку и добротную овчинную безрукавку с чужого плеча. Он методично уплетал горячую похлебку, игнорируя редких рабочих. Вид у Гастона был все еще помятый, но уже вполне боеспособный.

Подсел напротив. Француз отложил ложку, вопросительно приподняв бровь.

— Как кормят в наших краях? — поинтересовался я для проформы.

— Mieux qu’à Verdun. Лучше, чем под Верденом, — сухо отозвался Гастон. — Ты же не о кулинарии пришел поговорить, князь?

— Верно. Сегодня ночью мне понадобится твоя помощь. Работа специфическая. Нужно проникнуть в один дом, забрать некоторые вещи и тихо уйти. Вопросы есть?

Гастон вытер губы рукавом. В выцветших глазах не было ни удивления, ни любопытства. Ему глубоко плевать, к кому лезть и что красть.

— Тихо — это хорошо, — высказался француз. — Оружие дадите?

— Получишь перед выходом.

— Compris. Понял. Время?

— В одиннадцать вечера. Жди у конторы. Со мной — ты и ещё один человек. Девушка.

Француз посмотрел на меня. Долго. Не моргая. Потом снова опустил взгляд в миску.

— Bien.

— Никаких «почему девушка» и «зачем девушка»?

— Mon prince, я тебе скажу одну вещь. В окопах видел много чего. Видел капитана, который шёл в атаку с собакой. Маленькая такая собака, fox-terrier. И собака выжила, а капитан умер. Я не задаю вопросов. Если девушка идёт — значит, надо. Tu sais ce que tu fais.

— Ладно. У меня тогда к тебе вопрос другой. Я не беру никого из своих, потому что не хочу объяснять им, зачем идём. Ты подходишь по двум причинам. Первая — воевал, видел много дерьма, значит не запаникуешь. Вторая — ты не будешь спрашивать, что в свёртке, который заберем из того места, куда отправимся. Возражений нет?

— Возражений нет.

На том и разошлись. Я попросил Арину налить горячего супа и принести в кабинет через полчаса, затем нашел Селиванова и велел растопить баню. Помыться хотелось так, что аж зубы сводило. Остальным тоже не помешает.