идеальное состояние. Некромант с чистым эфиром обладает максимальной чувствительностью к душам, может видеть их чётко, устанавливать прочную связь. Замутнённый — когда в эфире появляются искажения. Это может произойти из за стресса, травмы, сильного эмоционального потрясения. В таком состоянии видения становятся смутными, связь — нестабильной. А истощённый — это когда эфир практически исчерпан. Некромант теряет дар, становится неспособным видеть души.

Магистр повернулась к аудитории:

— Кто может привести пример ситуации, которая может привести к замутнению эфира?

Поднялась рука одного из адептов:

— Если некромант пережил потерю близкого человека. Или если он слишком часто использует дар, не давая себе восстановиться.

— Абсолютно верно, — подтвердила магистр Дрейвен. — А теперь давайте поговорим о восстановлении. Какие методы вы знаете для очищения и восстановления эфира?

Аудитория оживилась. Адепты начали делиться тем, что знали: медитация, специальные ритуалы, отдых, использование определённых трав и минералов. Магистр внимательно слушала, кивала, иногда дополняла ответы.

Скоро лекция подошла к концу.

Она взглянула на часы:

— На сегодня достаточно теории. На следующем занятии мы перейдём к практике — научимся определять состояние своего эфира и выполнять простейшие упражнения для его стабилизации. А сейчас запишите домашнее задание: подготовить краткий доклад на тему «Влияние лунных фаз на состояние эфира некроманта». Объём — не более трёх страниц пергамента. Вопросы есть?

— Нет, — почти хором ответили мы.

После занятий я узнала расписание на завтра и пошла в общежитие. Первые дни учебы были бы легкими, если бы не случившееся на Жатве, и, может, я бы не ощущала себя так ужасно под взглядами других адептов. Если раньше меня хоть и считали одержимой, но в большинстве своем не трогали,а сейчас говорили, даже не понижая голоса.

Я стиснула зубы, услышав от очередной группки девчонок и парней, сидевших на скамейке возле моего общежития, как они обсуждают меня.

— Кто вообще впустил одержимую в академию?

— Идиоты.

— Мне кажется, это она убила Клерин.

Мне свистнули вслед, и я, сцепив зубы, все же повернулась, равнодушно взглянув на них.

— Твое место в темнице, нежить! — сказал мне белобрысый парень.

Только я хотела ответить, как услышала из окна общежития:

— А твое под юбкой у мамочки, сосунок! — крикнул Скитти, и когда я подняла голову, увидела, как он наполовину вылез из окна моей спальни. — Не смей клеветать на любовь всей моей смерти!

Я улыбнулась, благодарная моему костлявому другу, но улыбка померкла, когда Скитти перевалился вперед и, соскользнув, полетел вниз с высоты пяти этажей. Я вскинула руку, но с пальцев не сорвалось ни искорки. И даже внутри я не ощутила прилива магии.

— А-а-а! Любовь моя, я лечу к тебе!

— Скитти!

Он разобьется, потому что я не могла призвать магию.

Глава 14

Друзья среди врагов

Я зажмурилась, чтобы не видеть, как скелет разобьется, и его потом даже скелетоники не соберут — и даже закрыла лицо руками.

— Мэви, я у твоих ног, где мне и место!

Страшных звуков не произошло, а Скитти продолжал говорить. Я растопырила пальцы и посмотрела сквозь них на Скитти, который завис над самой землей у моих ног. В воздухе его держала лиловая магия.

— Вроде… скелет… а… тяжелый… — Услышала я за спиной напряженный женский голос и повернулась.

Позади меня, в метрах трех, стояла худая девушка, вытянув вперед руку, которую овивал лиловый дымок магии. Она не дала Скитти разбиться.

Я не знала эту девушку, но уже ее обожала, потому что она спасла моего единственного друга в то время, как никто другой палец о палец не ударил.

Когда магия погасла, рядом со мной со стоном и бряканьем упал Скитти.

— Фоя фефюфь!

Я повернулась к нему. Челюсть и пара пальцев у него отвалились.

— Фофно фыфо фофефнее⁉

— Что он сказал? — спросила подошедшая ко мне девушка.

— Если я правильно поняла, это «можно было понежнее?».

Она опустилась перед ним на колени и вполне искренне извинилась, а потом помогла привинтить челюсть и даже поделилась магией. В тот момент, когда глаза Скитти превратились в сердечки, я скрестила руки на груди. Вот ведь… Мужики даже после смерти одинаковые!

— Кто ты, о, прекрасная незнакомка? — спросил у нее скелет, когда они оба поднялись на ноги.

— Я Олеандр, — она посмотрела на меня. — Можно просто Оли.

— Мэвис.

— А я Скитти, — он взял ее за руку, наклонился и поцеловал — ну, как смог, без губ. Зубами.

Вместо омерзения, которое могла бы почувствовать любая другая девушка, моя новая знакомая издала звук умиления.

— Ой, ты такой милашка! — Она повернулась к нему. — Кто его для тебя собрал? Я такого же хочу!

— Я единственный и неповторимый! — выпятил костлявую грудь Скитти.

За спиной послышалось карканье, и когда я обернулась, увидела, как к общежитию идет знакомый парень. Ворон Лиама выглядел уже не так ужасно, как в прошлую нашу встречу, но теперь отчего-то он был зеленый, хоть и с перьями.

Кажется, мы все трое жили в одном общежитии, а значит, они как минимум были богаты.

— Кр-р-р-расотка! — замахал крыльями ворон, заметив нас. — Кр-р-расотка! Пошли к кр-р-расотке!

— Я пойду, Мэвис, до встречи, — сказала отчего-то нахмурившаяся Оли. — Еще увидимся, Скитти!

— Обязательно! Уже скучаю, Оли!

Я фыркнула. Мужики!

Я бы тоже зашла внутрь общежития, но не хотела показаться грубой. Лиам и Корн меня уже заметили, поэтому следует поздороваться, а потом зайдем вместе.

— Привет, Мэвис.

— Привет.

— Крр-расотка, пр-р-ривет! Пр-р-ривет!

Скитти, стоявший рядом, оказался еще ближе и взял меня под руку.

— Но-но-но, в клюв получишь, будешь смотреть на мою Мэви!

Лиам удивленно посмотрел на Скитти, а я просто пожала плечами. Ворон наклонил голову на бок, посмотрев на Скитти красными глазами, и скелет, удивив нас всех, показав ему средний палец.

Я в шоке уставилась на него.

— Скитти⁉ Это что такое⁈

— Нечего пялиться на чужих дам!

Ох, Скитти.

Мы в компании Лиама и Корна зашли в общежитие, и нам пришлось разделиться, так как он жил на втором этаже, а я поднялась на пятый. Переодевшись, достала из шкафчика любимые снеки, чтобы перекусить, и села на край кровати.

— Где Малакай? — спросила я у Скитти, который сел в кресло, откуда глазами сердечками наблюдал за мной.

Сердечки тут же