class="p">— О. Спасибо, — он выглядит удивленным, но я не знаю почему. Не мог же он предположить, будто я захочу, чтобы он сидел голый в прохладной воде.

Его взгляд скользит вверх и вниз по моему телу, от собранного в хвост халата до носков, которые я натянула, чтобы не ходить босиком.

В данный момент я не самая привлекательная, но, надеюсь, он поймет, что я буду выглядеть лучше, когда лягу спать.

— Я буду в спальне, — говорю я ему.

Джимми кивает. Он открывает рот, словно собирается что-то сказать, но не издает ни звука.

Покраснев и нервничая, я спешу в спальню и закрываю дверь.

Я не хочу, чтобы он подумал, будто я задерживаюсь, чтобы понаблюдать за ним в ванной.

Я снимаю халат. Затем вытаскиваю резинку из хвостика и расчесываю волосы расческой, лежащей на туалетном столике.

Когда мне было четырнадцать, мои волосы были длиной до плеч, но с тех пор я лишь изредка их подстригала, так что теперь они длинные. До середины спины.

Я смотрю на себя в зеркало. Мои волосы выглядят хорошо. Они всегда были прямыми и гладкими, поэтому не пушатся и не путаются. Мои плечи и шея выглядят почти изящно, когда их подчеркивают бретельки сорочки. Моя грудь весьма заметна, но, надеюсь, Джимми это понравится. У меня светло-голубые глаза, и сейчас они выглядят странно чужими. Дикими. Как будто на меня смотрит незнакомка.

Я понятия не имею, кто эта девушка, которая живет здесь с мужчиной, которого я на самом деле не знаю. И, возможно, скоро займется с ним сексом.

Это слишком сложно для моего сознания, поэтому я стараюсь не думать об этом, пока чищу зубы, а затем забираюсь на кровать.

Я предполагаю, что он не захочет ложиться боком к стене, поэтому я переползаю на другую сторону. Я опускаю верхнюю простыню и одеяло, но не ложусь. Это заставляет меня чувствовать себя странно и уязвимо. Беспомощно.

Так что я сижу на кровати, поджав под себя ноги, и жду, когда дверь спальни наконец откроется.

Глава 4

Джимми входит в комнату в темно-синих боксерских трусах. Они выглядят старыми. Немного выцветшими. На нем больше ничего нет.

Я смотрю на его длинные ноги, обнаженную грудь, большие руки. Он от природы крупный, но не такой крепкий, как бодибилдер или манекенщик нижнего белья. Его живот не совсем плоский, а на груди и ногах растут волосы.

Он замирает, когда видит, что я сижу на кровати. Через несколько секунд он продолжает идти ко мне, на этот раз медленнее.

— Привет.

— Привет. Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделала?

— Не-а. Я вылил воду из ванны. Я дам ей высохнуть, а завтра вынесу на улицу. И я запер дверь. Делать больше нечего. Тебе что-нибудь нужно?

Я качаю головой.

— Я в порядке.

Он садится на край кровати. Поворачивает голову, чтобы бросить на меня быстрый взгляд.

— Ты выглядишь очень красиво.

Я снова краснею. Чувствую неожиданный трепет удовольствия в своем сердце.

— Спасибо, — я думаю, стоит ли мне тоже сделать ему комплимент, но я понятия не имею, что сказать. Мне действительно нравится, как он выглядит. Он большой, сильный и крепкий. Реальный. Человек.

При виде него я чувствую себя маленькой и беззащитной, к чему я не привыкла.

Он делает пару громких вдохов.

— Мы не обязаны… что-то делать сегодня вечером, если ты не хочешь. Я имею в виду, если ты не готова.

Я рада, что кто-то из нас наконец затронул эту тему.

— Я готова.

Он поворачивается ко мне лицом, кладя одну ногу на кровать.

— Да?

Я киваю.

— Я хочу. Сделать это. До конца.

— Окей, — выражение его лица почти неуловимо меняется, но я еще недостаточно хорошо его знаю, чтобы понять это.

— Если ты тоже этого хочешь.

— Конечно, хочу, — он неодобрительно хмурится. — Я же говорил, что ты очень красивая.

— О. Ладно, — я бы предположила, что решение заняться сексом зависит не только от того, находит ли он меня привлекательной, но, возможно, это не так. В конце концов, мужчины разные. Возможно, для него все действительно так просто.

Возможно, это все упростит. Если мое тело для него важнее всего, то, возможно, мне не нужно пытаться произвести на него впечатление большим количеством глубокой связи или отработанных техник.

— Окей, — Джимми протягивает руку, чтобы выключить лампу на прикроватном столике, погружая комнату в темноту.

Это тоже облегчит задачу. Что в комнате темно.

Он растягивается на своей половине кровати. Я чувствую на себе его взгляд, хотя и не могу его отчетливо видеть.

— Как ты хочешь это сделать?

Мое сердце колотится, как отбойный молоток. Пульс отдается в моих глазах и ушах. В голове у меня полная пустота, и единственное, о чем я могу думать — это совет Паулы, который она дала мне.

«Мужчинам нравится минет».

«Так что делай его почаще».

— О, — говорю я, наклоняясь, чтобы коснуться его груди. Она теплая. Шершавая. Приятная на ощупь. — Я могу…

Я слишком смущена, чтобы сказать это, но я опускаюсь прикосновениями вниз по его телу, пока не добираюсь до нижнего белья. Я провожу рукой по нему спереди и понимаю, что его пенис уже начинает становиться твердым.

Я чувствую, как он увеличивается, когда нежно провожу по нему через ткань.

Джимми резко втягивает воздух. Все его тело напрягается.

— Мы можем… Ты не должна… Мы можем… — он не может закончить фразу, потому что я стягиваю его боксеры до бедер и обхватываю пальцами его член.

Я сжимаю его — все еще нежно, поскольку на самом деле не знаю, насколько сильно это нужно для данного конкретного занятия — и он становится еще тверже, еще больше.

Это странно завораживает. Приносит удовлетворение.

Когда он становится настолько большим, насколько это возможно, я наклоняюсь и провожу губами по головке его члена. От него пахнет мылом — не тем, с ароматом груши, которым я пользовалась, а чем-то более простым — и в нем чувствуется легкий намек на его обычный, естественный аромат.

Джимми издает сдавленный звук, и его бедра приподнимаются с кровати.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него, желая убедиться, что его реакция положительная. Мои глаза привыкли к темноте, и я могу лучше его разглядеть. Не детали, а очертания его лица и тела и общее расположение черт.

Он пристально смотрит на меня.

— Хлоя, мы можем сначала заняться чем-нибудь другим, если хочешь.

— Тебе это не нравится? — может, я уже все испортила. В самый первый вечер. Черт возьми.

— Что? Ты думаешь, мне это не нравится?