нужно, чтобы отколоть заготовку для новой статуи. Солнце зашло за горы, а Адэху все задерживался в большом зале. Но после того как ушли чужаки, мало кто из старших охотников, поддержавших сына Хррх, хотел лишний раз попасться ему на глаза. Лучше иметь дело с молодым охотником из озерного племени, cкоторым он в последнее время не расстается.

Наконец-то появился. Все оживились — ждут решения Адэху.

— Мы оставим этот Род и построим новый для змееголовой, которая помогла нам избавиться от чужаков.

Все замолкли. Пусть сын Хррх сейчас и не видит их, но разрушать его статуи…

— Мы не станем ломать его, а засыплем землей. Сын Хррх сам освободит его, когда сочтет нужным. Адэху был предусмотрительным человеком.

Следующим утром Адэху принес шкуру криворога, заполненную глиной, и высыпал прямо в большом зале. За ним это сделали молодой чернобородый охотник озерного племени, а затем и старшие охотники и мужчины племен Хррх.

Через много-много рассветов на равнине между двух рек вырос новый холм, которого там не было прежде. И еще много поколений в племенах Хррх рассказывали о тайном Роде сына Хррх, который поглотила земля, пока память о нем окончательно не исчезла.

Примечания

Каменная стоянка, которая прослужила своим строителям тысячи лет, в реальной истории была не разрушена, а просто засыпана землей. По какой причине это произошло — можно только спекулировать.

Глава 5

Каменные ворота

Сбежав со стоянки племени криволицей старшей охотницы, младшие охотники людей Долгой дорогии и, примкнувший к ним, темнокожий Адану долго плыли на восток, пока в один из дней Голубая река резко не завернула на юг. Лэнса и Энду настаивали на том, чтобы оставить плот и идти пешком дальше на восход по плоской равнине, но Уми был убежден, что рано или поздно река вновь найдет себе дорогу в нужную им сторону.

Они плыли на юг, и с каждым днем становилось холоднее. Голубая река начала покрываться льдом: сначала только на мелководье, у берега, а затем под утро вся ее поверхность схватилась чистой тонкой коркой, которая оттаивала до полудня, что позволяло им плыть дальше. Так продолжалось, пока в одну из ночей не ударил крепкий мороз, и плот намертво не вмерз в лед у берега. Пришлось оставить его и двигаться дальше своими ногами.

— Энууупу…

Зовут его. Энупу спрятал в мешок каменную статуэтку женщины, которую он унес со стоянки темнокожих, и скатился с крутого спуска прямиком к реке, где его дожидались Уми и Энду.

— Где ты ходишь, Энупу? Опять весь день на каменную женщину смотрел? Нельзя уходить, не сказав никому ни слова, — Уми набросился на него, не дав и рот открыть в свое оправдание.

— Я искал дерево. Лед на реке уже достаточно крепкий, и нам нужны сани вроде тех, что делает Лэпу, чтобы быстрее двигаться, — придумал на ходу себе оправдание Энупу.

Уми остыл, прав молодой лесовик, будь у них сани, то продвинулись бы намного дальше. Постучал древком копья по льду, крепкий уже, даже под Большим зверем не провалится, не говоря уж о санях. Только где молодой лесовик искал деревья, голая же степь вокруг с редким кустарником.

— Нет здесь дерева, из которых Энупу сани сможет сделать. Но может дальше нам повезет, — пробурчал Энду. — Но с восхода и заката реку все сильнее зажимают горы, на их склонах точно будут деревья.

— А где Лэнса и Адану, — Энупу разжег огонь и поставил вариться в горшке старую бычью кость, почти полностью очищенную от мяса. Но хоть горячий отвар их согреет.

— За зверем пошли. Хорошо бы кабана добыли. Он сейчас вкусный, не успел еще жир растерять за зиму, — помечтал мелкий каменщик.

Но большой темнокожий и Лэнса пришли с пустыми руками.

— Нет ни быков, ни оленей, — Адану грел руки над костром. — Наверное, они ушли дальше на восход по равнине.

— Говорил я тебе Уми, надо было на восток идти по степи, когда река в эту сторону завернула. Сейчас бы ели свежее мясо, — Лэнса грел руки чашей с бульоном, на поверхности которого плавали редкие капли жира. Недолго они протянут, если звери и в самом деле ушли отсюда.

— Видишь горы, которые подступают к реке с востока? Пройдя через равнину, как ты предлагал, мы уперлись бы в них и застряли бы до весны. А река куда-нибудь да выведет. Так нам Старшая говорила, — Уми был убежден в своей правоте.

Сомкнувшиеся восточные и западные горы загнали уснувшую на зиму Голубую реку в узкую долину, которая заняла ее почти целиком.(1) Если не считать поверхность льда, то останется только неширокая каменистая полоска земли между берегом и окружающими реку скалами.

— Хорошо, что Голубая река замерзла. Не прошли бы мы здесь на плоту. Течение воды здесь очень быстрое, а обходить эти горы можно долго, — Лэнса внимательно осматривает склоны окрестных скал и не находит ничего подозрительного. Впрочем, ничего удивительного. Они почти отвесные. А в сугробы, скопившиеся между деревьями, легко можно провалиться с головой. Никто туда не полезет: ни зверь, ни человек.

— Надо бы найти место, где мы проведем несколько дней, пока Энупу сани будет мастерить, — Уми не забыл про слова молодого лесовика. А тот только вздохнул: «Вот кто его за язык тянул. Руби теперь деревья каменным топором.»

По отсвечивающему в солнечных лучах льду они быстро прошли всю долину, когда Голубая река нырнула в узкое боковое ущелье.

— Гудит… — Адану резко остановился и шедший за ним Энду влетел ему в спину.

— Где гудит? — сколько Лэнса не вслушивался, ничего не услышал. В ущелье было на редкость тихо.

Темнокожий показал на лед:

— Там гудит.

Адану улегся на живот и приложил ухо ко льду. Его примеру последовал Уми и, немного полежав, осторожно поднялся на ноги.

— Это вода, она совсем близко под ногами, лед здесь тонкий.

— Адану говорить, что гудит, — большой темнокожий по своей привычке показал белые зубы в улыбке. — Плохое место.

Лед затрещал под ногами Лэнсы, и он провалился в воду.

Бешеное течение пыталось утянуть Лэнсу под лед, но ему мешал Адану, который успел распластаться на льду и ухватиться за копье с белым наконечником. Над образовавшейся полыньей видны только голова с открытым ртом и побелевшие руки Лэнсы, который