не стал жарко доказывать свою правоту — просто дождался, пока мужчина успокоится и задал неожиданный вопрос:

— Скажите, Иван Иванович, а вы бы смогли сделать конфетку из мусора и продать ее?

Такой поворот купец совсем не ожидал. Поэтому замолчал и нахмурился.

— Из какого такого мусора ты предлагаешь мне «конфеты делать»?

— Не вам, — покачал головой Винокуров. — Я сам это реализовал. У нашего рода есть лесопилка, вам о том известно?

— Допустим.

— И при изготовлении бруса да досок остаются опилки. Вот я и придумал, как их в игрушки превращать, да на рынке продавать. Господин Сычев сейчас этим занимается, он наш партнер. Материал для игрушек покупать не надо, работают наши крепостные, а игрушки пусть и копеечные, но их много и полноценные рубли приносят. Скажите, вы бы смогли подобное придумать?

После этих слов Иван Иванович уже по-новому посмотрел на юношу. Если все его слова правда — то он очень смышлен.

— Как же это из опилок игрушки можно сделать? — решил он немного попытать парня.

— Всю рецептуру я вам рассказывать не буду, просто скажу, что в качестве клея мы используем смолу. А она тоже добывается из сжигания опилок.

— Кхм, — задумался купец.

О Сычеве он знал и что тот начал игрушки крестьянам продавать — тоже ведал. Иван Иванович старался за всеми своими «собратьями по ремеслу» в городе пригляд держать. Если все это действительно придумал юноша, а не верить ему смысла нет — ведь раньше то ничего подобного Сычев не затевал, а лесопилка у Винокуровых не первый год стоит, то пожалуй, стоит более серьезно отнестись к его словам.

— И что же за идею ты хочешь мне продать? — уже без всякого смеха спросил он.

— Прежде чем мы перейдем к сути, я прошу вас подписать вот это, — протянул юноша мужчине листок. — Понимаю, что без стряпчего эту бумагу можно оспорить, но ваша подпись известна, и уж определить ее подлинность не составит труда.

Небесчетный нахмурился еще сильнее. Подписывать что-либо не ознакомившись со всей подноготной договора он не любил. Но листок взял и прочитал. В нем упоминалось, что купец обязан не использовать полученные от Романа Винокурова сведения без соответствующей оплаты в пользу юноши и не рассказывать о них никому постороннему. В качестве сведений была вписана идея о производстве некой тары для перевозки яиц… что уже озадачило купца. Он таким никогда не занимался. Никаких подробностей о таре и выгоде ее производства не говорилось.

— Кхм… ты понимаешь, насколько… спорно то, что ты здесь написал? — поднял он на юношу взгляд.

— Безусловно грамотный стряпчий разнесет этот «документ», — с саркастической ухмылкой произнес последнее слово Роман, — в пух и прах. Но есть еще и такое понятие — как репутация и слово. И последнее вы потеряете, если все же решитесь следовать букве, а не духу договора. А ваша подпись на этой бумаге станет порукой моим словам.

Иван Иванович еще сильнее поменял свое мнение о молодом Винокурове. Теперь он видел перед собой не молодого дворянина-повесу, а хищника, который своего не упустит.

— А если я не подпишу эту бумагу?

— Тогда мы попрощаемся, и я пойду искать иного купца или промышленника, который согласится на мои условия, — спокойно пожал плечами юноша.

Без страха. Без напряжения или шантажа. И это подкупило купца гораздо сильнее, чем любое иное поведение. Парень был уверен в себе и своей идее. Упоминание о создании игрушек из «мусора» лишь подкрепляло эту уверенность и добавляло его словам веса. Потому Иван Иванович все же решился подписать бумагу.

— Ну что же, теперь я тебя слушаю, — сказал он, передав уже документ, а не просто тетрадный лист, своему гостю.

* * *

Не думал, что будет настолько сложно. Небесчетный оказался с самого начала весьма скептично настроен. Хорошо, что я это быстро понял, и не начал с ходу пытаться дать ему бумагу на подпись о неразглашении полученных сведений, или стараться убедить, что я его не обманываю. Некие базовые знания о психологии у меня имелись. В будущем постами подобного рода все социальные сети заполнены будут. И то, что для людей из моей прошлой жизни обыденные знания, которые впрочем далеко не каждый применяет, для нынешнего века может быть откровением. А мне пригодилось чисто в практическом плане. Не пытаться давить, убеждать, а показать свою независимость и перевернуть ситуацию — это не я с просьбой пришел, это купец получает от меня уникальный шанс. И вроде даже получилось.

Иван Иванович уже с интересом смотрел на мои расчеты, эскизы ячеек из картона, обоснование востребованности такой продукции и ее окупаемость. Сама подача сведений для него тоже оказалась непривычна. И в итоге я добился успеха — мужчина решился купить у меня идею!

— Сколько ты за нее хочешь? — спросил меня Небесчетный.

В тетради сумму, на которую рассчитываю, я не вписывал. И сейчас снова решил обратиться к психологии, чтобы получить побольше. Или же просто прощупать — сколько купец готов мне заплатить.

— А сколько вы сами готовы дать за нее? — спросил я.

Иван Иванович недовольно пожевал губами. Такая расплывчатая формулировка ему не понравилась. Его интуиция чувствовала подвох, но мозг не понимал, в чем он кроется.

— Триста рублей, — наконец ответил купец.

Надо же, сработало! Я-то надеялся на в два раза меньшую сумму. Но свою радость я постарался не выдать и сделал вид, будто слегка недоволен. И это сработало!

— Больше не дам, — сказал купец, не дождавшись моего ответа. — Это и так не мало — ведь вся работа по созданию дела ляжет на меня.

— Что ж… по рукам, — сделав вид, будто переступил через свою жадность, я решительно кивнул.

Дело сделано! Теперь можно и в Царицын ехать. Но прежде — все же попробую новые знакомства в театре завести.

Глава 5

30 — 31 октября 1859 года

Дом Михайловых

Арина проснулась в прекрасном настроении. Ее немного смущало, что вчера она поддалась эмоциям, но не настолько, чтобы долго переживать об этом.

«И вообще, это все Николай виноват! — мысленно с обидой сказала она себе. — Отказался супружеский долг выполнять, заставил меня чувствовать себя нежеланной и даже какой-то… грязной!»

Делить ложе с мужчиной девушке нравилось. С тех самых пор, как она вкусила это