самый дальний столик у окна. Когда-то мы часто ходили в это кафе втроем: я, он и мама, и мне казалось, что так будет всегда. Что родители всегда будут улыбаться друг другу, всегда будут поддерживать друг друга и заботиться. Тогда я еще не знала, что «всегда» — это тоже миф. На самом деле всё временно и всё заканчивается, причём хорошее, обычно, гораздо быстрее плохого.

— Извини, Ниса, — произносит отец и это настолько неожиданно, что я сначала недоверчиво замираю, потом склоняю голову к плечу — ищу в сказанном подвох:

— Тебе не кажется, что извинения за развод опоздали года на три? — Откидываюсь на спинку кресла и сверлю собеседника настороженным взглядом, но он снова усмехается:

— Не за развод. Мы с твоей матерью достаточно взрослые люди, чтобы принимать подобные решения, не спрашивая у тебя ни разрешения, ни советов. Но, пожалуй, каждый из нас слишком увлекся собственной личной жизнью. В результате твоё воспитание оказалось пущенным на самотёк.

Ну вот, и он туда же. Сговорились они с мамой что ли? Далось им моё воспитание? Лучше бы и дальше занимались каждый своей жизнью, честное слово!

Официант приносит мне чизкейк и коктейль, а папе — крепкий американо без сахара. Отклеиваю от глазури пирожного черно-белый кругляш печенья и задумчиво верчу в руках.

— У тебя теперь новая дочь, — ворчу, я и отвожу в сторону взгляд. — Вот её и воспитывай. Она не разочарует, а за новый айфон, так тем более.

Знаю, что это звучит по-детски. Вся эта ревность и зависть. Но они есть во мне, грызут изнутри, так куда их выплеснуть, если не на него? Отец удивленно вскидывает брови.

— Тебе тоже нужен айфон последней модели, чтобы начать хорошо учиться?

Не понимает он, что как раз айфон-то его дочери и не нужен. Я не зарегистрирована в популярных соцсетях, кроме игрового Дискорда[1], не снимаю глупые видео и рилсы, считая это пустой тратой времени. У меня нет стайки подружек, чтобы я переживала за качество сделанных с ними селфи. Блин-малин, да я теперь даже ни в одном классном чате не состою, так что новый телефон стоит на последнем месте в списке моих приоритетов.

— Мне ничего от тебя не нужно. — Делаю вид, что в данный момент меня интересует только печенье, чёрные половинки которого я отделяю друг от друга, чтобы выесть из середины белоснежную кремовую начинку. — Ни айфон, ни воспитание, ни помощь.

— Ольга сказала, что тебя устраивает после школы отправиться в профильное училище.

Отец выплевывает эту новость в надежде, что я её опровергну и тут же отпивает глоток кофе. Не удивлюсь, если он еще и рот прополощет после сказанного, но собеседник просто скрывает собственное раздражение. Меня, в свою очередь злит то, что мама для него теперь « Ольга». Не «Оленька», не «Олюшка», как когда-то, а Ольга. Как княгиня Ольга, которая из мести сожгла древлян.

— Представь себе, — дерзко сообщаю я и, прекрасно зная, как разозлят его мои слова, добавляю: — Стану маникюршей. Или массажистикой. Или поваром. Я, знаешь ли, еще не решила.

Умышленно громко хлюпая трубочкой, отпиваю коктейль из стакана. Смотрю при этом отцу в глаза — карие. Это наше единственное отличие, потому что у меня мамины — голубые. Мои, когда злюсь, становятся синими, а его — почти черными. Но сейчас папа не злится. Он подозрительно спокоен.

— Не станешь, Ниса, — отец отпивает еще один глоток кофе. — Вспомни, с чего мы начали наш разговор. Это я решил, что ты теперь будешь учиться в «А» классе. Как думаешь, почему?

Блин-малин. Боюсь даже представить. Но, силясь ответить на вопрос, выдвигаю предположения:

— Потому что обе Полуяновы выели тебе мозг по поводу той жвачки в Ксенькиных волосах? Потому что буква «А» тебе больше нравится? Потому что ты внезапно вспомнил, что у тебя есть дочь?

— Я не забывал. — Сделав очередной глоток, он ставит кружку на стол с неожиданно громким стуком. — И твоё будущее всегда было мне небезразлично.

Будущее. Одного слова оказывается достаточно, чтобы я поняла ход папиных мыслей. Мне стоило догадаться раньше. Ведь класс «А» — профильный, с уклоном на историю, обществознание, русский, литературу и… право. Большинство ашек — будущие юристы. Мы ведь даже дразнили их всё время словами в рифму, самым безобидным из которых было «трактористы».

Из груди внезапно вырывается истерический смешок, почти такой же, как у Лиса, когда он осознал, что я не собираюсь покидать его класс до самого выпускного.

— Я не пойду по твоим стопам, пап, — уверенно выговариваю я и крошу ложкой чизкейк так, словно это его идея. — Никогда и ни за что!

Отец допивает свой кофе и отодвигает от себя пустую кружку:

— От тебя этого пока никто и не требует, Ниса. Но ты закончишь школу в «А» классе, и закончишь ее нормально. И вести себя тоже будешь нормально.

— Ха-ха-ха, — произношу я, отчетливо выговаривая каждый слог, хотя на лице ни тени улыбки. — Моё хорошее поведение ты сегодня слишком опрометчиво пообещал. Решил заняться воспитанием дочери? Прекрасно! Готовься ходить в кабинет Чиполлино чаще, чем на работу!

Угроза не голословна. Его заявления о моем, связанном с юриспруденцией, будущем служат источником вдохновения для сотни… нет, для целой тысячи хитроумных и коварных планов. Да ради такого я не только дымовую шашку, я настоящий гранатомёт раздобуду!

— Я больше не собираюсь к директору, Ниса, — заявляет отец с непоколебимой уверенностью. И воспитание тебе действительно не помешает. А если ты решишься на еще одну такую выходку, как вчера — в тот же день переедешь жить к нам с Полиной. Как раз с Ксюшей общий язык найдешь.

Жить с ним и обеими Полуяновыми⁈ Кусок пирожного, который я только что положила в рот, в ту же секунду встает поперек горла.

— Да тебе мама не позволит! — выпаливаю я, откашлявшись, но на самом деле уверенности в этом у меня нет.

— С Ольгой мы это уже обсудили, и она согласна с тем, что подобный поворот событий пойдет тебе во благо. Ей, во-первых, некогда тобой заниматься, а во-вторых, результат, к которому привело ее мягкое воспитание, не устраивает нас обоих.

— Вряд ли Полуянова тоже будет рада такому соседству, — хмыкаю я, несмотря на то что внутри меня уже топит отчаяние.

Полуянова ведь ничего не