стать именем нарицательным для невыполненных Виталей обещаний. Вздыхаю.

— Можешь остаться, только держи меня в курсе по телефону, хорошо? — порываюсь чмокнуть его в лоб, но торможу себя. Он просил не сюсюкаться прилюдно.

Ярик идет пожать Славе руку, перекидывается с ним парой фраз и спешит к отцу.

— Он единственный из сверстников, кто не записался в школу, — говорит Титов, прикрепляя прицеп к своему черному джипу. — А знаешь, почему?

— Да! Из-за головных болей.

— Потому что мама запретила, — качает он головой. — Если запрещать пацану секции, то он найдет другой способ получать адреналин.

— Адреналин нужен не всем, — возражаю.

— Пацанам — обязателен! Им нужно заниматься спортом, соревноваться и побеждать, исследовать свои границы, а не дома послушными кабачками вялиться.

Возможно, дневная усталость сказывается, но его слова раздражают. Титов не знает, что такое быть мамой мальчика. Я из тех женщин, что, будучи замужем, растили ребенка без участия мужа.

Виталя не обижал нас деньгами — это верно, но уделять внимание семье всегда было не по его части.

Я боялась отдавать сына на бокс или борьбу, поэтому он ходил на рисование и пение. У него, кстати, неплохо получалось, пока голос не начал ломаться.

К тому же, Ярик мальчик болезненный и слабенький. У него то спина ноет, то голова кружится. А Слава с легкой предлагает ему заняться тяжелыми физическими нагрузками.

Накрутив себя внутренне, выдаю:

— Мне не нужны советы, Слав, ты своих детей не воспитывал, — достаю ключи из машины и сажусь за руль.

— Воспитывал, — отвечает глухо.

— Ваш с Мишей младший брат не в счет!

— А я и не о нем говорю, — он мрачнеет, захлопывает мою дверь и шагает к своим парням. — Увидимся в кондитерской.

Тяжело сглатываю и решаю по пути набрать Ульяне. Наверняка, ее муж рассказывал ей, что произошло в жизни Славы.

— Привет, Лесечка, — слышу в трубке радостный голос Ули. — Как ты?

— Все хорошо, думаю, давненько тебя не было…

— Ой, да мы тут в отеле СПА-зону расширяем: ремонт, сметы, постоянная беготня. А еще, кажется, у меня наступила беременная забывчивость, я даже слова путаю.

— Это пройдет, я с Яриком вообще могла не в тот автобус сесть, постоянно в облаках витала, — улыбаюсь ей. Моя Улька пережила сложные времена, и я очень счастлива за ее теперешнее состояние. — А вообще я хотела встретиться и поболтать, в частности про твоего нового родственника Вячеслава.

— О, давай! — загорается она. — Мне на днях нужно в город к гинекологу, давай я заберу тебя на машине к нам в гости, а вечером тебя спустит трансфер?

Ульяна с Мишей владеют горным отелем, что раскинулся в аккурат над нашим городом. Я не была там с тех пор, как мы со Славой… сблизились на их свадьбе.

— Отличный план, с меня — эклеры, — соглашаюсь. — Тебе как всегда малиновые?

— Я бы хотела эклеры с солеными огурцами или с мелом! Но и от малиновых не откажусь, — смеется она.

Еще несколько минут мы обсуждаем приколы второго триместра и прощаемся как раз, когда я подъезжаю к набережной.

В кондитерской нахожу шестерых спасателей, утешающих зареванную Соньку.

— Что случилось? — бросаюсь к ней.

— Феликс сказал, что хочет взять паузу, чтобы я подумала над отношениями. Говорит, что я его душу-у-у! — надувает носом пузыри. — А я ему даже не писала сегодня!

— Что еще за Феникс? — спасатель Коля чешет затылок.

— Феликс!

— Дурак твой Великс! — он достает громкоговоритель. — Ду-у-у-рак!

Зайчикова хрипло смеется, а потом берет себя в руки:

— Паузу ему! Размечтался! — она достает телефон и с горящими глазами набирает сообщение: —Никакой паузы! Мы расстаемся! Будь свободен на все четыре стороны!

— Ты этого Веника еще и заблокируй, — советует парень.

— Уже!

— Вот и умничка, — резюмирую я и протягиваю ей несколько купюр. — Вот, твои чаевые за сегодня, надеюсь, они утешат!

— Тут же целая зарплата! Конечно, утешат! — Сонька вытирает мокрое лицо.

— А вам, ребята, я завтра свеженького напеку. Выручили!

— Ловим на слове, — улыбаются ребята. — Ну, раз все спасены, мы пойдем, — откланиваются они, за ними уходит и повеселевшая Соня.

Остаюсь одна и выглядываю через оконную витрину.

Титов сидит на песке чуть дальше нашей террасы и курит, вглядываясь в даль. Кажется, я его обидела…

— Все хорошо? — спрашиваю мягко, когда оказываюсь рядом.

— Все, отлично, тыковка, — он выдувает дым и тушит окурок. — После целого дня беготни нужно было немного посидеть, — он театрально кряхтит и поднимается на ноги. — А еще закат красивый.

Действительно: горизонт заволокло сизой дымкой, а на темнеющем небе еще просматриваются по-дневному светлые облака.

Дневное солнце напоминает о себе только красноватой верхушкой маяка, который ловит его последние лучи.

— Я не хотела обидеть тебя, Слав, — считаю нужным сказать.

— Меня невозможно обидеть, жопастенькая, особенно девушке, — он подходит совсем близко и тут же притягивает меня к себе.

Утыкаюсь носом в крепкую грудь и тут же обвиваю его торс. Честно, мне хотелось этого весь день.

— Ты спас меня сегодня, — поднимаю голову, касаясь его подбородком.

— Работа у меня такая — спасать, — произносит самодовольно. — Но на самом деле все дело в таланте. Вкусная у тебя стряпня. Ты молодец, Олеся!

— Спасибо! — отвечаю слишком восторженно.

Грубоватая похвала отзывается приятным теплом в сердце. Чаще мои успехи либо не замечались либо обесценивались, мол, подумаешь, булки печет.

— Это важные для меня слова.

— Я знаю много других, важных слов, — договорив, он резко подхватывает меня на руки и несет по направлению к своей машине.

— Слава! Что ты делаешь?! — визжу, пытаясь прикрыть пятую точку отвисшим подолом платья. — Ты надорвешься!

— Это тобой, что ли? Не смеши меня! — возражает наглец.

Сопротивляться у меня выходит слабо, да и не хочется вовсе. Послушно сажусь в его машину и даже позволяю взять себя за руку по дороге.

Хотя рука Титова очень быстро перемещается на голое колено и скользит по внутренней поверхности бедра, запуская по телу волнительную дрожь.

12. Рукастый мужик

Олеся

Рука Титова очень быстро перемещается на голое колено и скользит по внутренней поверхности бедра, запуская по телу волнительную дрожь.

— Приехали, — он глушит двигатель и наклоняется ко мне.

Большая ладонь ложится на затылок и в следующую секунду мои губы накрывает поцелуй. Слава нетерпеливо врывается в мой рот, устанавливая там свои правила.

Терпкий вкус сигарет заполняет мои рецепторы, но не вызывает отвращения, потому что этому мужчине идет абсолютно все запрещенное.

Подаюсь навстречу и обхватыавю его плечи, принимая поцелуй. Титов, который весь день храбро сдерживался рядом с моей шифоновой юбкой, теперь берет свое, поднимаясь по бедру и сжимая ягодицу.

Издаю неконтролируемый