и понимать: эти солдаты прямо сейчас вспоминают, как раскладывали его на земле, связывали ему руки и ноги, вливали возбуждающее зелье в насильно открытый рот и делали с ним, беззащитным, еще сотню мерзких, отвратительных до тошноты вещей.

Пытка. Настоящее унижение.

И он даже не мог отомстить своим мучителям. Не мог заставить их заплатить за свой позор кровью.

Разумеется, Ильди не хотел выходить из шатра. Возможно, я была единственным человеком в лагере, кто не брал его против воли.

Но где же другой пленник?

Услышав глумливый смех, я сразу поняла, в каком направлении искать несчастного. В конце поляны, под деревьями, у самой границы защитного купола, столпились воины. Мужчины. Их в моем отряде было около двадцати. Они устроили что-то вроде соревнования, но пока я не могла разобрать, что именно, и, взволнованная, ускорила шаг.

Ветки хрустели под моими ногами. Я шла быстрее и быстрее, пока за широкими спинами солдат не разглядела голую фигуру, привязанную к стволу сосны.

— Что здесь творится? — мой голос был не голосом, а ревом разгневанного дракона. Крик прокатился над головами воинов, заставив тех испуганно обернуться и посмотреть в мою сторону.

Пленник тоже поднял на меня взгляд. Привязанный эльф сидел под деревом — видимо, ноги давно отказались его держать. До моего прихода солдаты развлекались тем, что использовали беднягу как живую мишень: хохоча и переговариваясь, они бросали ему в лицо обглоданные кости, оставшиеся после завтрака. Пленник отворачивал голову, но не мог защититься от летящих в него снарядов: его руки были скованы за спиной.

— Что тут происходит? — грозно повторила я и попыталась придать своей фигуре как можно более внушительный вид. По сравнению со шкафами-мужчинами из моего отряда, и даже с великаншами-женщинами, я казалась мелкой и изящной, но все знали: сила дракона не в огромных мускулах. Стоило мне закричать, и эти бородачи, закаленные в сражениях, начинали трястись от страха, несмотря на то что я была ниже каждого из них как минимум на голову.

Но не все. Не все.

Были среди моего окружения и те, кто представлял опасность. Те, чьим бунтом пугала меня Мерида. Маги.

Но среди этой группы мужчин я колдунов не чувствовала.

— Мы тут… развлекались, — начал немытый бугай в жилетке из кожи болотного крокодила. Вонь от солдата шла такая, что на мгновение я пожалела о своем остром драконьем нюхе.

— Развлекаетесь, значит? — Кажется, я выбрала правильный тон, вкрадчивый и угрожающий. Именно таким тоном говорила с воинами прежняя эйхарри. Когда она злилась по-настоящему, то не повышала голос, но каждое произнесенное слово заставляло слушателей все больше бледнеть.

Удивительно, что я это помнила. Шар эльфийской чародейки подчистил мне память очень избирательно. Время от времени в голове всплывали какие-то незначительные детали, но самое важное скрывалось под толщей мрака.

Под моим хмурым взглядом воины напряглись, и я продолжила, впервые за восемь дней распустив за спиной кожистые крылья моей второй ипостаси:

— Страдаете ерундой вместо того, чтобы тренироваться, оттачивать свои боевые навыки. Расслабились. Забыли, что мы вообще-то все еще находимся на вражеской территории.

— Но, великая эйхарри, — принялись возражать пристыженные солдаты, — мы же почти дома. Да и ведьмы из Семерки накрыли лагерь защитным куполом. А еще сигнальные чары…

— Молчать! Как вы смеете перечить своей королеве? — Я говорила, и от нервов меня трясло. Если для прошлой эйхарри отчитывать толпу мужиков было в порядке вещей, то я всего лишь играла навязанную роль и постоянно боялась сделать или сказать что-то не так: дать слабину или, наоборот, перегнуть палку. — Если заскучали, то вот вам занятие: прочешите лес вокруг лагеря на семь километров вглубь. Возможно, наткнетесь на еще один диверсионный отряд. А этого ушастика я забираю себе. — Взгляд упал на пленника и зацепился за его стертые до крови колени. — Мне нужна новая постельная грелка. Старая изрядно поизносилась.

Все внутри напряглось в ожидании реакции на мои слова. Я опасалась возражений, но воины расправили плечи, трижды ударили кулаком по плечу в знак уважения к великой эйхарри и молча отправились исполнять приказ. Дождавшись, когда последний солдат скроется из вида, я подошла к пленнику и отвязала его от дерева.

Вблизи эльф выглядел еще ужаснее. Избитый, равнодушный ко всему вокруг, он даже не поднял на меня взгляд — сидел, сгорбившись, смотрел на свои израненные колени и не пытался встать на ноги.

Магией я превратила кандалы на его запястьях в пыль. Освободившись, бедняга вытащил руки из-за спины и тут же зажал их, кровоточащие, между бедер.

— Пойдем, — попросила я мягко, но эльф не ответил, спрятался в собственных мыслях — так глубоко, что не достать, не дозваться.

— Пожалуйста, встань, — повторила я, не зная, как растормошить пленника.

Вместо того чтобы подчиниться, эльф прикрыл глаза и с коротким вздохом откинул голову на шершавый сосновый ствол.

В отличие от Ильди, он не огрызался, не язвил, не пытался прожечь во мне дыру взглядом, полным ярости, но легче от этого не было, ибо казалось, что пленник совершенно потерял волю к жизни. Он выглядел сломленным. Действительно сломленным. Тенью от человека.

— Пойдем ко мне в шатер. Я дам тебе воды, еды, залечу твои раны. Сможешь поспать в нормальной постели.

И снова никакой реакции.

В груди заворочалось раздражение. Как быть? Не тащить же его на спине к своей палатке. Через весь лагерь. На глазах у десятков солдат. Кричать и пытаться расшевелить пощечинами тоже не дело, да и внутреннее чутье подсказывало: не поможет.

Ильди! Точно. Вот кто приведет пленника в чувство! Эльф куда охотнее доверится собрату, чем врагу-захватчику.

Оставлять пленника одного под деревом не хотелось, но и поручить кому-то присмотреть за ним я не рискнула, поэтому навела на эльфа сонные чары: теперь не сбежит и ничего с собой не сделает.

Жаль, что эти чары я не могла применить к самой себе. По ночам тяжелые мысли атаковали коршунами, не давая укрыться от проблем в спасительном мраке забытья. Но, даже когда сделать это все-таки получалось, мне казалось, что какая-то часть меня — темная и страшная — никогда не спит. Что монстр, живущий в глубине моего разума, бодрствует постоянно. Каждую секунду.

— Спи. — Я посмотрела на пленника, уронившего голову на грудь, затем развернулась и поспешила к своему шатру, на ходу обдумывая, как уговорить Ильди выйти наружу.

Убеждать и правда пришлось долго. Упрямец напрочь отказывался покидать свое