трубку, что он больше не желает слышать об Алисе и что на их свадьбе нас не будет. И опять же я не лезу с расспросами, потому что тогда мне придется общаться с ним дольше трех минут, а это для меня опасно. Через три минуты после его взглядов, голоса и улыбок мне дико хочется к нему прикоснуться. Это какой-то ужас.

Кручу в руках свой телефон, снова борясь с желанием позвонить подруге или родителям. Так хочется узнать, как они там. Каждый раз заставляю себя отказаться от этой идеи, ведь тогда Марк может снова появиться, чтобы уничтожить мою жизнь и жизнь Дениса. Марк Кравцов бессердечный аморальный урод, и я не могу так рисковать.

— Второму игроку приготовиться, я захожу! — кричит Денис снизу. — Ева, ты не поверишь, я даже штаны надел! — через минуту он уже стоит у моей кровати, действительно одетый в домашние брюки и футболку. — Хватит валяться, пошли. Я кое-что придумал, — ох, эта улыбка кого хочешь заставит встать. — Только тебе надо завязать волосы.

— И что же ты такого придумал? Мне начинать напрягаться? Тебе ведь нравится, когда я нервничаю? — беру из комода расческу.

— Мне нравится, когда девушка приятно взволнована, а не когда она нервничает, — хмыкает Денис. — Давай лучше я? — перехватывает мою руку. — Я умею заплетать косы. Прошу, Ева, уступи. И выиграешь десять очков, — пытается мягко отобрать у меня расческу, одновременно подтягивая трехногий табурет, чтобы усадить меня на него перед зеркалом. Если я сейчас уступлю, однозначно попаду под его убийственный магнетизм.

— И что мне делать с этими очками? — встречаюсь с ним взглядом в нашем зеркальном отражении напротив и сразу чувствую, как по позвоночнику поползла горячая змейка, за ней вторая, третья…

— Десять очков — одно желание, — улыбается мне его отражение. — Ева, я осторожно, можешь закрывать глаза и мурлыкать. Давай, может я всегда мечтал о сестренке, а в куклы мне играть не разрешали, — он все-таки усаживает меня на табурет, отвоевав расческу.

Зато теперь Шахову никто не запрещает играть во взрослые игры с неопытными куклами. Собрав мои густые волосы в хвост, сначала осторожно расчесывает с кончиков, потом распустил и начал расчесывать прядку за прядкой от корней. Я совру, если скажу, что мне неприятно. Мне очень хорошо, аж в голове кружится. Действительно хочется мурлыкать. Каждое его прикосновение гоняет по мне табуны мурашек. Денис слышит мои судорожные вздохи, видит мою «гусиную» кожу. Он знает, почему это происходит, поэтому и прикасается так нежно и соблазнительно, наверное, собрался меня заплетать несколько часов подряд, пока я не выдержу и сама не попрошу меня поцеловать.

— Тогда у меня есть одно желание. Расскажи мне об этом вашем пари.

— Ладно, — пожимает плечами. — Несколько лет назад я почти женился, но был позорно брошен у алтаря. Чтобы вытащить меня из апатии, которая меня после этого постигла, мой брат Дима придумал абсолютно идиотский способ — предложил заключить пари. Мы тогда напились, поэтому и согласились. И не просто согласились, мы присягнули всем святым и нашим братством. Мы дали слово, что ни один из нас не женится, что этот лохотрон не для Шаховых. Но если вдруг кто-то из нас все же осмелится рискнуть создать семью, тогда жениться обязаны все трое, а у кого нет невесты — найти ее в течение трех месяцев. В качестве наказания за нарушение клятвы безбрачия, все трое обязаны назвать своих первенцев одинаково. И отказаться выполнять условия пари нельзя, если хочешь продолжать оставаться братом, потому что это дело чести и принципов. Говорю же, мы были пьяными. То, что выглядело шуткой, вдруг приобрело реальную угрозу. У Дима запала клемма, и несколько месяцев назад он намекнул, что хочет семью, жену и детей. И что пари до сих пор в силе, а кто откажется, тот без яиц. Сначала мы с Максом думали, что он просто дурачится, лишь бы поиздеваться над нами.

— То есть, взрослые мужики... — медленно поворачиваюсь к нему, потому что надоело пялиться на его отражение, хочу, чтобы он посмотрел на мое реальное потрясение.

— Ой, я знаю все, что ты скажешь! — фыркает Денис. — Да, со стороны мы выглядим как кретины, но ты не понимаешь, насколько принципиальное и крепкое пацанское слово.

— А как же быть с первенцами? Их тоже делают фиктивно?

— До этого не дойдет. Я что-нибудь придумаю. Давай лучше сменим тему и пойдем печь печенье.

— А сколько нужно заработать очков, чтобы ты рассказал мне историю своей несчастной любви? — я уже горю желанием, я очень хочу узнать почему его бросили у алтаря, кто это был и что Денис чувствует сейчас.

— Много. По меньшей мере сто очков, — красавчик хмурится и тяжело вздыхает.

— И что мне нужно сделать, чтобы их получить?

— Ты не справишься, — хмыкает с вызовом, щуря свои красивые глаза.

— Берешь на "слабо"? Ну, давай, посмотрим справлюсь я или нет.

Глава 7

— Пошли, первые двадцать очков можно заработать на кухне. Поделюсь с тобой семейным рецептом домашнего печенья. Моя бабушка любила повторять, что «исцелить душу можно домашним печеньем, теплыми разговорами и сладким привкусом улыбок». Она была пекарем от Бога. Макс перенял ее любовь к сладкой выпечке. А я умею делать только это печенье, но оно мое любимое. Вдруг тебе тоже пригодится.

— Зачем? Всегда можно сходить в магазин и купить, — делаю вид, что туплю. На самом деле я понимаю к чему он клонит, просто мне нравится слушать его болтовню, наблюдать за его мимикой и как прыгают искорки в этих карих глазах.

— Ева, ты не понимаешь. Весь кайф в процессе. Особенно, если это делать вместе, а затем вместе есть еще горячим с холодным молоком. Считай это особым посвящением. Я с кем попало печенье не пеку. Это ритуал доверия и близости. Это даже круче, чем секс, если хочешь знать.

— Ого, вот теперь я волнуюсь, — это правда, у меня после его слов ноги подкосились. — Если это самое крутое, тогда это уже не фиктивные отношения.

— Ева, ты слишком сильно заморачиваешься. Разве для фиктивного брака обязательно нужно быть врагами и соблюдать четкую дистанцию? Подходи ближе, тебе понравится, гарантирую, — вынимает из холодильника продукты. Ох, красавчик, да я и не сомневаюсь, что мне понравится. Вот только боюсь, что после этого ритуала я потом не усну, все буду думать, как ты лежишь там один, обнимая подушку. — Ведь у тебя замечательная память, должна запомнить с первого раза. Смотри и учись.

— Откуда знаешь, что у меня хорошая память? Денис, ты