так, словно бежал по лестнице на пятый этаж, проигнорировав лифт. Его глаза внимательно рассматривают мое лицо, опускаются на шею, на руки, словно он ищет свежие следы побоев. Убедившись, что я цела, он делает шаг внутрь, и я моментально закрываю за ним дверь.

Мы стоим в узком коридорчике отеля. Расстояние между нами полметра. Я должна что-то сказать, объяснить, почему выдернула его среди ночи, почему сбежала, почему всё это вообще происходит. Но слова застревают в горле комком из слез и усталости.

Он делает шаг вперед. Медленно, давая мне возможность отстраниться, поднимает руки и берет мое лицо в свои большие ладони. Большими пальцами он стирает влагу, скопившуюся под моими глазами.

И меня прорывает.

Я утыкаюсь лбом в его грудь, вцепляюсь пальцами в лацканы его пиджака и начинаю говорить. Я не плачу, потому что слез больше не осталось, я выплакала их все на улице у витрины.

- Он не бьет меня, Антон… Не бьет в прямом смысле. Он просто управляет моей жизнью будто я марионетка. Я дышу по расписанию, говорю то, что он хочет слышать. Я два года убеждала себя, что это забота, что мне нужна эта каменная стена… А сегодня он сказал, что всё знает. Про нас… что мы встречаемся. И он смотрел на меня так, будто я бракованная вещь, которую нужно просто сдать в ремонт… Я больше не могу и не хочу туда возвращаться.

- Тебе больше не придется туда возвращаться, - его голос звучит хрипло, прямо над моим ухом. - Никогда. Слышишь меня?

Я поднимаю голову и внимательно смотрю в его глаза.

Все эти пять лет я ненавидела его. Я проклинала тот день, когда встретила его, и тот день, когда он меня предал. Я строила свою жизнь на фундаменте из этой ненависти. Но сейчас, глядя на его родное лицо, я понимаю одну простую, страшную истину: он единственный человек в этом мире, который видит меня настоящую. Не идеальную жену или стального пиарщика… а просто Нику.

Я тянусь вверх и накрываю его губы своими, и Антон отвечает мгновенно. Его руки сжимаются на моей талии, он впечатывает меня в стену коридора с такой силой, что я выдыхаю прямо ему в рот.

Мы срываем друг с друга одежду, путаясь в рукавах и пуговицах. Пиджак Антона летит на пол, за ним моя блузка. Он целует мою шею, ключицы, спускаясь ниже, и от каждого его прикосновения по моей коже пробегает разряд тока. Я забыла, как это бывает, когда прикосновения могут обжигать от страсти.

Мы падаем на узкую, скрипучую кровать.

Я царапаю его спину, он кусает мои губы до привкуса крови. В какой-то момент перед глазами вспыхивает флэшбек - та самая чужая девка, выходящая из его спальни пять лет назад. Боль отзывается в сердце, но я сжимаю зубы и цепляюсь за его плечи еще сильнее. Я не отпущу его сейчас. Я хочу заполнить им все воспоминания о Диме, хочу стереть с себя каждый миллиметр чужого контроля.

Когда всё заканчивается, мы лежим на смятых, влажных простынях, тяжело дыша.

Я лежу на спине и смотрю в белый гипсокартонный потолок.

Господи… что я только что сделала?!

Я изменила мужу, сбежала из дома. Я переспала с человеком, который однажды уничтожил мою жизнь и разбил сердце. Моя карьера, статус - всё это прямо сейчас летит в тартарары.

Я закрываю глаза, ожидая, что меня накроет паника. Жду, что сейчас станет невыносимо страшно от того, что я натворила.

Но страха нет.

Антон лежит рядом. Он приподнимается на локте и аккуратно берет мою руку - ту самую, с желтеющим синяком на запястье, и осторожно переплетает свои пальцы с моими.

Я поворачиваю голову к нему, и впервые за долгое время мои губы сами собой растягиваются в слабой, но абсолютно искренней улыбке.

Мы засыпаем под утро, так и не расцепив рук.

Свет пробивается сквозь тонкие шторы, когда тишину номера нарушает резкий звук рингтона.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Телефон вибрирует на тумбочке со стороны Антона. Он тоже не спит. Он лежит на спине, опираясь головой на изголовье кровати.

Я приподнимаюсь на локтях. Мой взгляд падает на светящийся экран аппарата.

На ярком дисплее крупными черными буквами горит имя: Дмитрий .

Антон медленно переводит взгляд с экрана телефона на меня. Его челюсть сжата, в глазах читается напряженное ожидание.

Телефон продолжает вибрировать, медленно ползя по гладкой поверхности тумбочки к самому краю.

Я смотрю на имя мужа, и чувствую, как мое сердце замирает.

Глава 15. Антон

Телефон вибрирует на тумбочке и медленно ползет к краю. На экране светится имя: Дмитрий, пока телефон настойчиво продолжает жужжать, сигнализируя о входящем звонке.

Я лежу на смятых простынях, опираясь спиной на изголовье кровати, и чувствую, как в крови закипает адреналин. Я готов схватить этот кусок пластика, сбросить вызов, разбить его о стену, швырнуть в окно - сделать что угодно, лишь бы этот человек больше никогда не прикоснулся к ее жизни.

Но я не двигаюсь, потому что я не имею права решать за нее, и не хочу превращаться в еще одного мужика, который знает, «как для нее лучше». Я уже разрушил ее жизнь однажды своими решениями.

Ника сидит рядом, подтянув колени к груди, и медленно натягивает на голые плечи одеяло, словно пытаясь защититься им от звонка телефона. Она серьезно смотрит на экран, будто взвешивает в уме, стоит ли брать трубку, и чего это будет ей стоить.

Вибрация прекращается, и экран телефона гаснет. Я делаю шумный выдох, собираясь сказать ей, что всё в порядке, что мы сейчас уедем отсюда... но телефон мгновенно вспыхивает снова. Тот же настойчивый, бесконечный звонок.

Рука Ники, медленно тянется к тумбочке и я вижу, что ее пальцы дрожат так сильно, что она не с первого раза попадает по зеленой иконке.

Аппарат выскальзывает из ослабевших рук и падает на матрас между нами, автоматически переключаясь на громкую связь.

В тишине дешевого номера раздается голос Дмитрия.

- Доброе утро, родная.

Ника судорожно сглатывает.

- Что тебе нужно, Дима? - ее шепот едва слышен.

- Мне нужно убедиться, что моя жена в безопасности, - спокойно отвечает он из динамика. - Как тебе спалось на Бауманской? Надеюсь, в номере триста четыре матрас не слишком жесткий после нашей спальни?

Ника издает короткий, сдавленный всхлип и закрывает рот ладонью.

Бауманская, номер триста