вырывают. Но самое необычное в том, что потом человека фаршируют землей, камнями, мхом, всем чем под руку попадётся. И зашивают живот. Представляете?

Михаил Ильич почесал бороду, по шее пробежало нервное покалывание:

– Я теперь всё что угодно могу представить.

– А кто вам это рассказал? – с недоверием спросил Швец.

– Собратья по несчастью. Мы позавчера узнали, – до Марии дошла очередь, она приняла бутылку, сделала глоток, подержала несколько секунд во рту и только затем проглотила, – я лично тела не видела, возможно, это чьи-то выдумки, ручаться не могу. Только хотела предупредить, берегите себя.

– Взаимно, – кивнул Историк, – удачи в дороге, сильно в глушь не забирайтесь, вдруг о вакцине объявят.

Грустная улыбка скользнула по губам девушки:

– Да уж… еще раз благодарю за воду…. и вообще, за человечность. Что будет, то будет. Прощайте.

Когда пятнистые, прихватив бутылки, скрылись за поворотом, Сашка подошел к Юльке и тихо спросил:

– Ну что, еще завидуешь их определенности?

– По крайней мере, у них есть цель. И они к ней идут.

– А наша цель – выжить! Любой ценой. И мы справимся. Слышишь, Куница? Выкинь эти мысли из головы! Выжить надо, выжить! А там всё наладится. И здороваться будем без перчаток, и обниматься, и собак с кошками опять заводить.

Юля промолчала. Она вспомнила свою любимую корги. Всегда веселая, смешная, неугомонная Смолли однажды тяжело заболела. Ветеринары оказались бессильны, пришлось усыпить. Никогда Юлька так горько не плакала.

Это произошло до пандемии Бурой чесотки. К счастью. Юля не представляла, что бы с ней случилось, если бы Смолли забрала санитарная бригада. Когда вышел указ об уничтожении домашних животных, пролилось столько слез, что хватило бы наполнить второй Байкал. Вот только это не помогло, всё оказалось напрасно. Болезнь уже распространилась среди большинства населения, всем оставалось лишь наблюдать как город за городом, страна за страной, покрывались пятнами очагов заражения.

– Собаки у меня больше не будет, – Куницына вытерла подступившие слезы и пошла домой.

Глава 7. Бараны или волки?

Хирург поставил на стол два полных стакана. Кочерга и Люба недоверчиво покосились на красный напиток. Сложно было назвать эту субстанцию аппетитной, да и на лекарство оно никак не походило.

– Чего это? – поинтересовалась шатенка.

– Кровь.

– Че? Кровь…? Охренеть. Сам её пей! Мы тебе упыри, что ли?! – возмутился Костя, сжав увесистые кулаки.

Доктор невозмутимо осушил стакан и вытер губы:

– Эта кровь – лекарство, благодаря которому я всё еще жив. Я же говорил, как давно заразился?

– Чья кровь-то? Свиньи? Собаки? – Кочерга недоверчиво понюхал стакан.

– Пробовал этот вариант… увы, не помогает. Только человеческая кровь замедляет развитие болезни. Поймите правильно, я не говорю, что моя метода излечивает – как видите, пятна еще видны, если присмотреться внимательно. Но после каждой порции крови они бледнеют, а зуд прекращается полностью. Проблема в том, что кровь надо пить регулярно, иначе пятна вновь проявляются, вместе с остальной симптоматикой. А доноры ко мне в очередь не выстраиваются.

– Так ты сюда нас привёл, чтобы кровь выкачать? – Люба отступила за спину жениха.

Хирург с тяжелым вздохом приложил ладонь к глазам, всем своим видом показывая, какую глупость только что услышал.

– Нет, ваша кровь не подходит. К сожалению. Иначе я зарезал бы вас вчера ночью и сделал запас на неделю. Нам нужна кровь здоровых людей. Чистых.

– Не чешется, говоришь? – в голосе Кости уже сквозило любопытство.

Тонкие губы Хирурга растянулись в улыбке. Он и не ждал, что новые знакомые тут же кинутся хлебать кровь залпом. Все так реагировали на первых порах. Предыдущие компаньоны тоже сначала воротили нос, а затем лакали, словно котята молоко.

– Я предлагаю сотрудничество. Вместе легче добывать кровь. Ведь совсем не хочется умирать молодыми, верно? – водянистые глаза доктора с каким-то особенным блеском уставились на Любу. Та глупо приоткрыла рот и кивнула в знак согласия.

– Да, моя терапия нестандартна, но она действенна. Как говорили древние: de gustibus non est disputandum – о вкусах не спорят. Хочу заметить, это не кровь в чистом виде. Скажем так – это коктейль на основе крови с дополнительными медикаментозными компонентами. Я долго подбирал дозировку и нашел оптимальное соотношение.

Хирург соврал, он подстраховывался. В стакане была обычная кровь. С предыдущими подельниками доктор дал маху, когда сразу выложил всю правду, и больше не хотел наступать на эти грабли.

– Ладно, хуже уже не будет, – Кочерга пригубил, облизнул окровавленные губы и выпил залпом. Костя схватился за живот, едва сдерживая рвотные позывы, но через пару мгновений пришел в себя.

– В первый раз не очень приятно, но затем на вкус не обращаешь внимания, поверьте моему опыту, – доктор открыл холодильник и налил даме остатки Лёниной крови, – так вы с нами?

Люба растерянно посмотрела на жениха, затем на «лекарство».

– Хлебай, не ломайся.

– Гадость, – икнула шатенка, стукнув по столу опустевшим стаканом, – а пивом запить можно?

– Сегодня никакого алкоголя, – категорически отрезал Хирург.

Кочерга приуныл, но спорить не стал. Доктор с удовлетворением наблюдал за процессом приручения новых компаньонов. Скоро им предстояло испытание потруднее, чем выпить стакан крови.

– Поскольку вы опустошили мои запасы, то пора их пополнить. Сырье всегда должно быть свежее, в обычном холодильнике кровь долго не хранится. Без специального оборудования она быстро теряет свои лечебные свойства.

– В этой дыре еще есть электричество? – Люба обвела взглядом простенькое убранство дома.

– У меня на крыше солнечные батареи. Плитка на газе работает, вон баллон стоит. Вода из скважины, жить можно. Давайте вернемся к текущим заботам. Нам пора на охоту. С каждым разом искать чистых всё сложнее. В город соваться опасно, я стараюсь действовать в глухих местах. Может, у вас есть кто на примете?

Кочерга почесал грязную макушку. Люба задумчиво сдвинула брови и щелкнула пальцами:

– Знаю одну тётку. Она мне дальняя-предальняя родственница. Чудная малость…

– Её психическое состояние меня не волнует.

– Я когда заразилась, жрать было нечего, пришла к ней за помощью. Попросила, хоть пачку макарон мне через забор бросить. Так она камнем швырнула. Тварь конченая, – миловидное личико шатенки исказилось злобой.

– А почему ты думаешь, что она еще здорова? – уточнил Хирург, по-змеиному покачивая головой из стороны в сторону.

– Зимой дело было, сейчас не знаю. Она первая, кто в голову пришла, других вариантов у меня пока нет.

– И где проживает твоя полоумная тётушка?

– В Пластуновской. Раньше она мало с кем общалась. Нелюдимая баба. И животных терпеть не могла. Поэтому есть шанс, что чистенькая.

– Пластуновская? Хм… давненько я не заглядывал в те края. Стоит разведать. Завтра утром выходим.

– А мы это… её совсем того или как? – Костю охватил легкий мандраж. Несмотря на всю свою брутальность и воинственность, перспектива «мокрого» дела его заметно нервировала.

– Ну, если тётушка согласится отдать добровольно полтора или хотя бы литр своей крови, то убивать необязательно. Но на моей памяти никто такой щедрости не проявлял. Люди существа жадные.

Легкий смешок Хирурга, вместо ответной улыбки вызвал у бродяг спазм внизу живота и волну колючего холодка вдоль позвоночника. Глядя на этого субтильного доктора с узкими плечами и тонкими руками, они поняли, что он гораздо сильнее и опаснее, чем, кажется с первого взгляда.

– Заранее предупрежу. Кровь необходимо выпускать из живого человека. Главное – чтобы сердце работало, из трупа много не вытечет, – Хирург достал скальпель и перевел взгляд на Костю, – поэтому стрелять в голову, как только увидишь цель, не стоит. Иначе всё дело насмарку. Но я думаю, вы быстро усвоите эти нюансы, главное без самодеятельности. Usus est optimus magister.

– Опыт – лучший учитель, – неожиданно перевела шатенка.

– Ты че, мать, на латыни шпрехаешь? – опешил Кочерга и шлепнул подругу по заднице.

Люба поморщилась от его грубых ласк:

– Препод по физике в школе часто так талдычил, вот и запомнила. Больше я не гу-гу.