class="p1">— Хо-хо-хо-сссс! Глупые! Слепые! Да вы что, не видите⁈ Не чуете⁈ Я жива! Я Дышу! Я говорю с вами! Пробуждение мое — щелчок, ключ-поворот! Я проснулась — и сердце внутри меня снова забилось! Магия не в камне, не в воде — она в жизни! Моя жизнь — и есть теперь ваш источник! Пока я жива — он течет! Хоть тут, хоть… — она многозначительно посмотрела вдаль, — где-то еще.

Последние слова заставили меня насторожиться. Задача, казалось, выполнена. Источник найден и оживлен в буквальном смысле. Но что теперь? Царица силы, осознающая себя, с артефактом внутри. Не захочет ли она после такого покинуть пещеру? Выйти, так сказать, в мир?

— Великая царица, — начал я осторожно. — Твое могущество же оно останется здесь, под землей? Мир наверху — слишком хрупок. Люди могут не понять и не оценить твое величие.

Она отмахнулась кончиком хвоста, как от надоедливой мошки.

— Люди? Пусть себе ходят. Мне до них что? У меня, — она снова повернула голову к яйцам, и в её голосе впервые прозвучала мягкость, почти нежность, — дела другие. Детей растить. Учить. Охотиться. Пещеру обустраивать. На тысячу лет, не меньше, работы. Мне тут… хорошо. Тихо. Свое. И артефакт мой тут лучше приживется, чем в шумном вашем мире.

Облегчение, сладкое и всепоглощающее, наконец, разлилось по моим венам. Она не уйдет. Она останется хранительницей, но теперь — сознательной и живой. И источник будет работать. Напишу потом в мемуарах, чтобы через тысячу лет кто-нибудь заглянул и проверил.

С другой стороны, когда все источники заработают нормально, не придется никуда бегать и проверять, все встанет на свои места.

Мы поклонились царице в последний раз — глубоко, с искренним уважением.

— Прощай, великая. Да пребудут с тобой и твоим родом мир и сила.

— Уходите уже, смертные, — буркнула она, но без злобы. — И смотрите под ноги. Камни тут скользкие.

* * *

— И я все это проспала⁈ Леша! Как ты мог⁈ — орала Василиса, когда мы пробирались сквозь недра горы.

Нам повезло не только остаться в живых, активировать источник, но и найти обходной путь через каменную толщу. С вернувшейся магией это стало гораздо проще!

Но прекрасное, спокойное и очень тихое путешествие закончилось ровно в тот момент, когда Вася приоткрыла глаза и спросила, что происходит. А я не успел пнуть Лабеля, который моментально вывалил на нее все про царицу, детеныша, легенду про источник.

— Лежи, тебе нужно отдыхать, — попытался я приглушить ее вспышку гнева, но только подлил масла.

— Леша! То, что у меня была сломана нога, не значит, что я не хотела попрощаться с Милашем! И увидеть его мать! И услышать всю эту историю лично!

Лабель опасливо косился то на нее, то на меня, вжимал голову в плечи и старался слиться цветом со стеной, но получалось плохо.

— Василиса Михайловна, на самом деле, там все скучно было… — попытался оправдаться он. — Я вам рассказал, сильно приукрасив! Чтобы интересно было!

— Ах ты еще и врешь мне⁈ Сейчас остановитесь, и я вам покажу гнев, похлеще царского!

Услышав это, я в одно мгновение активировал воздушную петлю в Васином ложе, и оно быстро начало от нас удаляться, благо туннель позволял такие штуки.

Светловолосая продолжала ругаться на чем свет стоит, а мы с Лабелем переглянулись и засмеялись. Да, нам потом это аукнется, но мы слишком устали от этого путешествия, чтобы сдержать этот порыв хохота.

— Вы у меня попляшите еще! — долетел до нас Васин крик.

Мы с Кристофом остановились и отдышались.

— Алексей Николаевич, примите от меня слова искреннего восхищения!

— Главное, чтобы она нам действительно не отомстила, — ответил я. — Надо ей подарок сделать.

— Да откуда ж его взять здесь? — Лабель окинул взглядом глухую каменную кишку.

— А вот легко! — улыбнулся я и жестом фокусника положил обе ладони на шершавую стену. — Сначала поищем.

План был прост: если есть гора, значит, могут и быть месторождения драгоценных камней. А уж Вася их обожает.

План был прост, но исполнение… не очень. Мое заклинание поиска было универсальным — настроенным на «интересное», «ценное» или «аномальное».

Здесь, в толще древней горы, пропитанной только что пробудившейся магией, оно вело себя как пьяный охотничий пес, бросающийся на каждую вспышку света.

Сначала я ощутил слабый отклик где-то слева. Потратив добрых десять минут, чтобы продавить стену и создать узкий лаз, я обнаружил лишь небольшое гнездо искрящихся кристаллов горного хрусталя — красиво, но для Василисы это как конфетный фантик.

Потом магия дернула меня вверх, к потолку. Я, проклиная всё, пополз по послушно образовавшимся ступенькам и выкопал горсть мелких, но идеально круглых камешков-голышей с перламутровым отливом. Непонятно что, но точно не драгоценность.

— Может, не стоит? — осторожно предложил Лабель, наблюдая, как я в третий раз отряхиваюсь от каменной пыли. — Василиса Михайловна, возможно, оценит сам жест…

— Нет, — буркнул я, уже чувствуя, как терпение начинает иссякать. — Если уж делать, то по-настоящему. Должно же тут быть что-то эпохальное. Чтобы забыла и про ногу, и про то, что проспала все самое интересное.

Я снова приложил ладони к камню, на этот раз вложив в заклинание больше силы и чёткое желание: «Найди то, что заставит её ахнуть!». Магия рванулась вглубь, как угорелая, заставляя стену слабо светиться изнутри сетью синих прожилок.

И тут произошло нечто неожиданное. Стена передо мной не просто задрожала — она затряслась, как в лихорадке. Раздался глухой, урчащий звук, будто гора переваривала обед. И из внезапно образовавшейся трещины на уровне моих колен хлынул поток… всего подряд.

Это был не сокровищница, а скорее карман какого-то рассеянного гиганта или помойка за тысячу лет.

К моим ногам посыпались: ржавая железная кружка с отбитой ручкой, несколько потускневших и погнутых медных монет незнакомой чеканки с изображением трёхлучевой звезды, ость какого-то крупного животного, тщательно обглоданная и отполированная временем, пучок истлевших, но всё ещё пахнущих дымом сухих трав, каменное ядро для пращи размером с кулак.

Пока я смотрел на это с открытым ртом, гора вздрогнула еще раз и поток продолжился. Через какое-то время мы с Лабелем смотрели на истертый до дыр кожаный кошелек, из которого с сухим шелестом высыпалась горсть трухи — все, что осталось от его содержимого.

— Ай! — вскрикнул Кристоф, потирая макушку. — Что это?

Он поднял с земли странный, похожий на наконечник стрелы, но сделанный из чёрного, стекловидного обсидиана обломок.

— Стрела? — предположил я, глядя на стену. — Это все?

В ответ мне в руки выплюнуло половинкой глиняной свистульки в форме птицы.

— А если подумать? — укоризненно спросил я стену.