каждом посещении меня-настоящего выбранного тела, либо какие-никакие возможности колдовать.

— И вот тут, кажется, ничего не поделаешь… — задумчиво промычал я, сидя за расчетами.

— Знаешь, ты бы мог стать моим адептом, хм, в каком-то роде, — незаметно подкравшийся бог безумия в своем курином обличие, вскочил на стол и внимательно осмотрел расчеты, закончив фразу, — Хотя нет, шучу. Здравомыслящий человек, сеющий безумие — это, скорее, мой враг, чем союзник.

— Удивительно глубокая мысль, — хмыкнул я, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки, — Пояснишь?

— А что, сам не понял? — курица встопорщила перья, а затем улеглась прямо на бумаги, глядя на меня, — Ты знаешь, что такое безумие, Джо?

— Опять этот вопрос?

— Безумие и сумасшествие, Святой, это — спасение, — тем временем очень серьезным тоном продолжала курица, — Это — свобода, это — побег, это — выход. Это — отрицание, это — принятие, это — честность. Я не создаю себе верующих, а беру за руку тех, кто уже погрузился во мрак, а затем веду к свету. Не общему, а другому, своему. Тому, который мы с ним находим вместе. Понимаешь?

— Зачем ты мне это рассказываешь, Шакалот? — нахмурился я.

— Заключенная между нами сделка, Святой, — взгляд у курицы был прямым, острым, но печальным, — Я не могу её отвергнуть, это против моей природы, но ты теперь знаешь, что будут последствия.

— Хм… — я задумался всерьез, глядя в глаза существа, которое оказалось куда глубже, чем могло показаться хоть на первый, хоть на сотый взгляд, — Тогда и ты знаешь, бог, что у всего в мире есть последствия. У любого действия, любого решения. Обстоятельства, совпадения, выжившие, жертвы — это круговорот всего, он сам восстанавливает баланс. Спаси сегодня тысячу душ — и спустя сто лет боги спустят драконов с поводков, чтобы истребить полмиллиона. Сохрани одну жизнь — и внук спасенного может причинить бед достаточно, чтобы погрузить целую страну во тьму. Никто из нас не видит общей картины. Никто не может претендовать на всеведение. Мы можем быть лишь собой. Чем сильнее действие, тем мощнее будет и противодействие.

— Хочешь сказать, что ничто, из того, что мы делаем, хотим или желаем, не имеет смысла? — бог в форме курицы приобрел озадаченный вид.

— Хочу сказать, что если ничего не делать, то ничего не будет делаться, — пояснил я, — Принцип развития. Можно стоять, можно бежать, конечный результат не изменится, энтропия пожрёт всё сущее, настанет тьма. Это не оправдание для того, чтобы отмораживать вовсю, но обоснование для того, чтобы не обращать внимание на совсем уж мелочи. В начале было Слово, в середине баланс, а в конце — тепловая смерть всего. Расслабься, бог. Всё идёт по плану.

— У меня от тебя голова кругом, — пожаловалась курица, глядя на меня одним глазом, — Ты сводишь меня с ума!

— Тебе нужно развиваться, — задумчиво предположил я, — Расширить рамки известного. Это, как раз, и произойдет. Тебе хорошо, мне хорошо, всем хорошо.

— Почти всем.

— Почти. Но на эти жертвы мы пойдем.

— С удовольствием, Джо Тервинтер. Ты идешь на них с удовольствием.

— Иногда полезно просто расслабиться и получить это самое удовольствие.

— Ладно-ладно, — вскочил на лапки безумный бог, — Я, вообще-то, к тебе с другим делом пришёл. Тебе и твоему коту же не нужен этот маленький вредный котёнок? Я могу забрать его себе. Наполнить своей силой, а затем отделить от Шайна. Он станет моим божественным животным. Как тебе?

— Очень заманчиво, но нет, — отказался я, наклоняясь к стоящей передо мной курице, — Сейчас я тебе объясню, почему…

///

Злобно ворча, Наталис Син Сауреаль, она же Самбука Зис Овершналь, трясла демона за грудки. Порождение зла покорно тряслось, лишь изредка жалостливо помаргивая и постанывая, но карающей эльфийке это всё казалось сплошной симуляцией. И не зря. «Лилит», как прозвал это бесполезное создание Джо, была ленивой, пассивной и депрессивной упрямицей, которой ничего не хотелось делать. Ну, почти. Вялый, но настойчивый поиск способов, как бы покинуть это тело, то есть убиться нафиг, засранка не оставляла, а этого было делать нельзя. Пошлое порождение ада требовалось для планов волшебника, планы эти в данный момент исполнялись самой Наталис, ей было трудно и тошно, требовалась помощь!

«Наложница» же купца работать не хотела.

Зараза!

— Ты просто бесполезный кусок энергии, созданный для удовлетворения мужской похоти! — прорычала заместительница купца, повергая демона на пол, устланный толстенными коврами, — И ничего более!

— Как будто мужикам что-то еще надо… — кисло и томно пробормотала демоница, лежащая там, как её уронили, — … они всё остальное сами сделают. Дурында длинноухая.

— Что⁈ — тут же вспыхнула тяжело дышащая эльфийка.

— Всё, — уверенным донельзя голосом, даже несколько мстительно, вякнула ей снизу вверх суккуба, — Нальют, выпьют, поработают, поговорят, обнимутся. А если и кот есть…

Вот насчет кота это было совсем подло, по-демонически. Наталис стойко выдержала удар, лишь начала прицеливаться, куда пнуть в ответ, но подлая адская тварь, поняв её устремления, лишь вытянулась на ковре, подставляя своё нежное белое пузо. Гадина.

— Да что ты знаешь… — сдулась эльфийка, плюхаясь рядом с меланхоличной суккубой.

— Говорю же, дурында, — отозвалась разочарованно та, — Все знают. Даже метла эта ужасная и прекрасная. Даже барон. Даже бык. Даже рыцарь, живущий с краю. Только Джо не знает. Ду-рын-да.

— А-аа⁈ — ужаснулась неумолимо краснеющая как маков цвет остроухая девушка.

— Бэ! — фыркнула суккуба, переворачиваясь на живот, — Даже твой дядя, этот смешной эльф. Все знают! Все видят! У тебя рожа при взгляде на него становится дурная. Даже не смешно. Давно бы уже ему в постель залезла бы. А теперь шиш, теперь там очередь! Ну и я еще. Запасная. Ненужная… пока что. Ждущая. Ждушка. Ждушка-шлюшка.

Наталис не хватало воздуха, слов, жестов, мимики и всего остального, чтобы как-то совладать с откровением, которое на неё обрушил злобный демон. Весь мир бывшей ученицы мудреца затрясся, грозя обрушиться и погрести под своими обломками всё, что она еще могла бы выдать за имидж успешной эльфийки, владелицы целого леса, имеющей имя, бизнес, даже репутацию. Всё это оказалось дутым миражом, потому что все вокруг видели истинную природу вещей, которую она, дурочка из кустов, не контролировала даже изначально!

—