И я сдался.

Мне все равно нужно было в озеро. А сейчас или через пару часов магия все равно не появиться, а так хоть на разведку сплаваю, заодно проверю свой организм на стойкость к холоду.

Хотя не стоит забывать про мать-змею, но то, что она до сих пор не появилась, склоняло меня к пониманию проблемы малыша.

— Хорошо. Попробуем. Но я ничего не обещаю, — строго сказал я и начал снимать обувь.

Следом на камни полетела рубаха, которую я в прошлый раз снимать не стал, чтобы не смущать Васю, а вот брюки оставил. После чего приметил удобное место, где вода была темнее, выдохнул и прыгнул в воду.

В первые мгновения она обожгла кожу. Да тут градусов десять! Я открыл глаза, ловя взглядом силуэт малыша, и энергично заработал руками. В голове билась только одна мысль: как бы не задохнуться!

Черная тень кружила вокруг меня, подсказывая направление. Судя по светящимся кристаллам над головой, мы плыли ровно к центру озера. Мне пришлось три раза вынырнуть на поверхность за глотком воздуха, пока мы преодолевали все пространство.

Наконец, малыш перестал метаться вокруг меня, на мгновение замер, а потом чуть ли не штопором ринулся к самому дну. Такого я повторить не смог, да и уже начал уставать. Пальцы уже не слушались.

Но я решил, что проплыву, сколько смогу. Надо было хотя бы камень взять, чтобы быстрее опуститься! Или хотя бы взять этих чертовых кристаллов, а то не видно же ничего!

Ворчал я больше для подпитки, чем на самом деле. Слишком было холодно, слишком мало воздуха, слишком… да всего слишком!

Я смог опуститься метров на сорок, когда малыш снова показался. Еще ниже подплыть уже не получалось, сказывалось давление и шум в ушах, не говоря уже о разрывающихся легких.

Кое-как жестами я объяснил детенышу, что мне нужно назад. Он лихо проплыл вокруг меня, а потом внезапно приблизился к груди и обнял меня. Это живо напомнило мне момент, когда я впервые прижал его яйцо к себе.

Самое удивительное, но я вдруг ощутил то же самое тепло. Малыш вовсю старался помочь мне плыть дальше.

И если с холодом это сработало, то дышать мне все равно было нечем. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Я начал грести ногами, чтобы побыстрее всплыть.

Это малышу совершенно не понравилось. Он завозился на груди, а потом отстранился.

В следующее мгновение его острый коготь впился мне в кожу.

От неожиданности я машинально открыл рот и начал захлебываться. Твою ж! Зараза! За что⁈

Глава 3

Боль от удара змееныша была такой сильной, что разом затмила и холод, и онемение в ногах. Вода хлынула мне в горло, заставив подавиться криком. Следом обожгло легкие.

Сознание сузилось до пламени в груди и паническим, практически животным желанием вдохнуть. Но вдыхать было нечем. Вокруг была только вода.

Она давила на глаза, стучала в уши гулом и давала понять, что здесь я останусь навсегда.

Я метнулся, пытаясь вырваться из плена воды и змееныша и поймать шанс на спасение, но тело уже не слушалось, а наливалось свинцовой тяжестью.

Мысли спутались.

Все. Доплавался архимаг.

Не во время стычки с врагом, не из-за заклинания, а вот так, из-за какого-то маленького существа.

Глупая! Обидная смерть!

Я еще искренне надеялся выплыть. Уже не шевелился, но смотрел на дрожащие кристаллы света на потолке пещеры и надеялся.

Еще чуть-чуть! Еще немного! Каких-то сорок метров!

Холод сменился странным, обволакивающим теплом, словно меня накрыли толстым одеялом. Но даже сквозь него я ощущал дикую панику. Все клетки моего тела протестовали против смерти.

Я не готов! Не сейчас!

А потом появился свет.

Он был не наверху, ни внизу, ни тоннелем с воспоминаниями всей жизни, а у меня на груди, там, где еще впивался коготь змееныша.

Это все малыш! Это он начал сиять! Его чешуйки мягко светились пульсирующим жемчужным сиянием. Оно струилось по его тельцу и собиралось лужицей вокруг лапки, из нее перетекая в коготь, который застрял в моей коже.

И это не ватное одеяло окутало меня, а его сила! Робкая, неуверенная, непривычная, но при этом невероятно живая.

Она вливалась в меня тонкой струйкой прямо в очаг боли, и в следующее мгновение меня выгнуло дугой от сильного спазма.

Его вызвало пробуждение моей собственной силы. Единая сила цепко ухватилась за магию детеныша, оплела нитями и раскрылась.

Я схватился за эту возможность как утопающий за соломинку. Рванул всем естеством к магии, но она не позволила собой управлять, выступая в роли поддержки, но не активного участника.

И вдруг легкие едва не схлопнулись.

Едва шевеля одеревеневшими пальцами, я попытался сплести заклинание воздуха, но вместо моей силы, заработала магия малыша и с силой вытолкнула из меня лишнюю воду десятком мелких темных пузырей.

От такого поворота событий в груди взорвалась режущая пустота, в которой свободно билось сердце, и которая требовала спасительного вздоха.

И я его сделал.

Каково же было мое удивление, когда в рот полилась вода, но я не задохнулся. Машинально закашлялся, и из легких вырвался новый поток пузырей, но потребность вдохнуть снова была сильнее. И я вдохнул опять. И еще. Голова начала проясняться, значит, в мозг кислород как-то поступал!

Осознание пришло очень быстро — я фильтровал воду.

Да я, черт возьми, стал рыбой!

Ужас перед близкой смертью постепенно отступал, и дышать — я не знаю, как это назвать правильно, — становилось легче.

Легкие работали, сердце билось, мозги заработали.

Невероятно!

Детеныш, наконец, вытащил из моей груди коготь, отплыл, словно оценивая результаты своей работы, и нетерпеливо дернул хвостом.

Я кивнул. Он мне помог только для того, чтобы я смог помочь ему. Холодный расчет без грамма сантиментов. Но я был не против новой способности, если она, конечно, останется со мной и дальше.

А внизу меня ждала черная бездна, и малыш звал меня туда.

Рванул я за ним не сразу, еще раз попытался сплести заклинание. Но итог не порадовал: единая сила была, но потакать моему желанию не собиралась.

Поморщившись, я начал работать руками, стараясь не упустить из виду детеныша.

Каждый новый метр давался с трудом. Давление сжимало голову, кислорода становилось все меньше, но я плыл и был жив.

А что еще нужно едва не утонувшему человеку? Лишь ответы на вопросы. Их у меня было много.

Детеныш еще несколько раз подплывал ко мне, внимательно смотрел своими глазами-бусинами, иногда даже царапал.