* * *

Карта мира у меня нашлась. Точнее, она нашлась в библиотеке отца. Была она не слишком актуальна, но на такие мелочи, как переход под власть Фригии острова Кизик мы внимания не обращали. Плевать мне на этот остров, я даже не знаю, где он находится. Я пытаюсь охватить взглядом огромный мир и родить некую вдохновляющую мысль, но оказалось, что на каждого Гоголя есть свой Белинский. У меня критиком выступал Спури, развеивая все мои завиральные идеи одной фразой или нетерпеливым жестом. Оказывается, он прекрасно знал не только географию, но и географию экономическую, а в политических раскладах и вовсе разбирался на два порядка лучше меня. Именно поэтому мы отвергли переезд на восток. Арам и Фригия — типичные восточные деспотии, где чужаку с деньгами сложно встроиться в тамошнюю жизнь, а еще сложнее свои деньги сохранить. Византий — это подобие средневековой Венеции, в которой последние столетия правителей выбирают из одного рода. Семья Рапанидов большая, безмерно богатая и хваткая, как стая акул. Их мифический прародитель Рапану якобы этот город и построил. Туда не пускают чужаков, ибо самим мало.

Может, Южная Африка? — я в задумчивости поводил пальцем по карте.

— На самом юге Ливийского материка климат отличный, — сказал я. — Мы можем сокрушить Койсан и понемногу встроиться в мир с юга.

— Койсан — никому не нужная дыра, — небрежно отмахнулся Спури. — Пока есть Великий канал Энея, туда совершенно незачем плыть. У них всего один порт, и он даром никому не нужен. Раз в пять лет какой-нибудь отчаянный мореход из Тартесса решается обогнуть Ливийский материк с запада. Гиблое дело. Матросы у экватора дохнут от лихорадки, а на самом юге тысячи стадий занимает пустыня. Там нет воды, благородный Бренн. Ее совсем нет! Зато знаешь, что есть? Скелеты и остовы кораблей. Вот их там в достатке. Шторма забирают многих. А еще вот этот мыс, — он ткнул в южную оконечность Африки. — Обогнуть его — нелегкое дело. Если ты повезешь туда своих людей, то до места доедет едва ли половина. И у нас нет кораблей достаточной вместимости, чтобы перевести на такое расстояние тысячи женщин и детей. В этом просто не было необходимости.

— А пойти с востока мы не можем, — я задумчиво смотрел на карту.

— Мы не пройдем через Египет, — покачал головой Спури. — Канал — собственность ванакса. Он не пускает туда чужаков. Да и в любом случае, в Койсане делать нечего. Слишком далеко от большой торговли. Скучное, полумертвое захолустье, которое задарма отдает свои камни и золото. Там бывают только иберийцы и моряки из Тартесса, которые плывут тем путем в Синд. Но поскольку этот путь дальше, сложнее и дороже, они вчистую проигрывают купцам из Автократории. Царь Эней хорошо придумал с этим каналом. Вся Талассия с него кормится.

— Америка? — перевел я взгляд на запад.

— Еще хуже, чем Койсан, — покачал головой Спури. — Тартесс отправлял туда корабли лет сто назад. Ничего, кроме убытков они не получили. Плыть туда два с половиной, а то и три месяца. Вода протухнет, в еде заведутся черви, а взять свежее будет негде. Десятая часть умрет в дороге от поноса, а еще четверть не переживет первую же зиму. Жрать там будет нечего.

— Да, действительно, — пробубнил я. В моей голове всплыло слово «Мейфлауэр». С первыми поселенцами Массачусетса примерно так и получилось.

— А еще там есть индейцы, — напомнил Спури. — Торговать с ними поначалу не выйдет. Они перебили немало колонистов, пока поняли, что можно принести мяса, а взамен получить зеркала и бусы. Дикари ведь, в мезолите живут.

— Чего? — повернулся я к нему. — Да ты откуда такие слова знаешь?

— Я, между прочим, — обиженно поджал губы пизанец, — университет закончил. Прослушал курсы истории и географии. Или ты думал, что я только дебет с кредитом сводить умею?

Да, именно так я и думал, но благоразумно промолчал.

— В Америке нет ничего, что было бы нужно здесь, — пояснил Спури. — Да, есть острова в Карибском море, но туда нас не пустят. Их заберет Сахарная компания. Значит, придется идти на север. А что там? Да ничего! Лес и зерно, которое появится когда-нибудь. И чем торговать? Где найти железо, золото и серебро мы не знаем. И найдем ли это когда-нибудь, неизвестно. Такая колония должна десятилетиями питаться отсюда. Придется везти за океан каждый гвоздь, каждую овцу и каждый бочонок пороха. Ты знаешь, где в Америке взять серу? Нет? И я не знаю! Через два поколения вы сами превратитесь в индейцев. С колонистами Тартесса, собственно, именно так и произошло. Их бросили в тех землях за ненадобностью.

— Тогда нам только сюда, — ткнул я в Британию. — Но место не лучшее. Слишком близко, да и виноград там тоже начал вызревать.

— А ты, пожалуй, прав, благородный Бренн, — ответил после раздумья Спури. — Альбион(1) — отличное место. Если взять земли южнее Тамесы(2), то там есть все, что нужно: хорошие гавани, лес, железо, олово, серебро и свинец. И все это на клочке земли, меньшем, чем твоя Эдуйя. И пашни там добрые.

— Допустим, — внимательно смотрел я на карту.

— Истоки Секваны(3) находятся в ваших землях, — продолжил Спури. — Выйдете по реке в пролив и попадете на Альбион за день. Корабли аквитанов и мессапов в тех водах так и шныряют. Туда везут вино, оттуда шерсть. Своего вина на Альбионе очень мало.

— Ты думаешь, ванакс туда не пойдет? — спросил я.

— Я не могу залезть в голову ванаксу Клеону, — признался Спури, — но думаю, несколько десятилетий они будут только переваривать Кельтику. А ведь ее еще нужно захватить. Лет пятьдесят у тебя точно будет, а за это время либо умрешь ты, либо ванакс Клеон, либо тот ишак.

— Какой еще ишак? — встрепенулся я.

— Да, это притча такая, — отмахнулся Спури. — «Про бактрийца весьма хитрого и на язык острого по имени Ходжа Насреддин». Поучения Энея, книга первая.

— Понятно, — ошалело посмотрел я на него. — А в этих поучениях есть фраза «от мертвого осла уши»?

— А как же! — оживился Спури. — Притча про одного проныру из Иерусалима. Имя,