class="p1">Чтобы успеть как можно больше мне пришлось сократить часы сна, что сказалось на моем настроении и далеко не лучшим образом. Я и так знаю, что очень агрессивен, а когда мало сплю эта черта моего характера проявляется еще сильнее. Впервые за несколько лет, я почувствовал, что безумно хочу кофе.

Мои чувства меня обманывали и я почти ощущал его божественный вкус. Насыщенный, с глубокими нотками обжарки, которые подчеркивали его интенсивный вкус. Только стопроцентная арабика и никакой гнусной рабусты. Когда-то в прошлой жизни черный кофе без добавок был для меня не просто привычкой, а настоящим ритуалом помогающим настроиться на работу. Его вкус и аромат стали неотъемлемой частью моей жизни, напоминая о необходимости заботиться о своем теле и уме. Вот только мои диетологи запретили мне его употребление во время тренировочных лагерей и мне приходилось довольствоваться зеленым чаем, который я в целом люблю, но как всегда есть но. Ничто не сравнится с утренней чашкой черного, как сердце отъявленного злодея, кофе. Эх мечты-мечты…

Каждое утро начиналось с рассвета и заканчивалось глубоко ночью, а иногда и под самое утро когда я урывал себе пару часов сна. Мой день был расписан буквально по минутам. Тахан, как представитель клана Обезьян, учил меня тонкостям поведения, которое я должен был демонстрировать, чтобы каждый, кто помнил величие этого, почти забытого в Нефритовой империи клана, видел во мне их истинного представителя древней.

Лиан и Мэйлин, помогавшие мне с выбором наряда, который бы соответствовал надлежащему облику аристократа из такого древнего и знаменитого клана, работали над этим вместе с Хэй. Паучиха с усмешкой наблюдала за моей бесконечной гонкой и однажды, когда я совсем вымотался, шепнула: «Терпи. У брата тебе было бы еще сложнее, регуми». Глядя в ее смеющиеся глаза, меня немного отпустило напряжение, но стоило девушкам продолжить обсуждать наряд, в котором мне надо быть на Большом совете, оно тут же вернулось.

Эта троица тщательно подбирали каждую деталь одежды, чтобы подчеркнуть мою принадлежность к клану, чья слава когда-то гремела на всю Нефритовую империю.

Когда я спросил, зачем это необходимо, то тут же получил длинную лекцию о том, что я буду первым за сотню лет представителем Обезьян, который будет присутствовать на Большом совете, и по тому, как я буду себя вести и моему внешнему виду будут судить о всем клане. И значит мне попросту недопустимо навлечь на тех, кто мне помогает, хоть тень неуважения. К демонам эти традиции и этот дзигоков этикет. Мне откровенно хотелось лишь одного — отдохнуть.

Мои дни были заполнены непрерывным потоком дел, которые попросту невозможно отложить из-за спешки. После обязательных занятий в Академии Земли и Неба я спешил либо на очередную встречу с Таханом, либо в Запретную библиотеку, где пытался постичь тайны магии крови или изучить информацию о вратах Дзигоку, Первопредках и всех пятнадцати кланах. Особое внимание я уделял кланам Крови, но, опасаясь возможной слежки, мне приходилось изучать информацию о всех пяти кланах, включая уничтоженных Мотыльков, а не концентрироваться на Воронах.

День за днём я погружался в изучение древних текстов и магических практик, пытаясь усвоить максимум знаний в столь ограниченное время. Библиотека стала для меня вторым домом, где я проводил долгие часы, исследуя редкие книги и манускрипты. Мое ядро работало на пределе, разгоняя до максимума кольца огня и воздуха, что помогали мне разбирать страницы, покрытые сложными символами и загадочными письменами. Зачастую все это было написано на разных диалектах древнего языка, и мой мозг пытался не взорваться от свалившейся на него информации. Ритуальные схемы, воздействие первостихий на стандартные техники и многое другое раскрывали передо мной новые горизонты понимания мира и сил. С каждым новым текстом я все сильнее понимал, что сейчас нам дают слишком упрощенное и выхолощенное понимание мира. Теперь мне становилось понятно, почему Тинджол постоянно возмущался на современную систему подготовки.

В угоду безопасности и сохранения жизни большему количеству практиков колец силы был наложен запрет на многие техники, которые позволяли достичь куда больших высот. Правда и смертность была у них была намного выше, но, как говорил мой наставник, да будет его посмертие легким, ворон растет над собой лишь сражаясь на грани. И как оказалось, не только ворон. Именно поэтому смертельные поединки настолько сильно ускоряли развитие. Сам того не зная, я шел по древним путям развития, направляемый опытным наставником. Да, он всегда говорил, что не умеет учить, но по факту именно с его помощью я сумел так быстро развиться.

В этих тихих залах библиотеки, где тишина нарушалась лишь шелестом страниц и лёгким потрескиванием свечей, я начал ощущать себя частью чего-то великого и таинственного. Частью великого сообщества кланов Крови. По меркам моего родного мира эти люди и нелюди были жестоки до невозможности. Но при всем этом они обладали своим кодексом чести, и их главная задача была защищать простых людей не только от порождений Дзигоку, но и от любых последователей царств зла, что нарушали баланс. С каждым символом, что я читал, мне все яснее становилось, что я такой же как они. Всю свою жизнь я бился на потеху публики ради денег, славы и бесконечно прекрасного ощущения собственного величия. Каждый раз когда пояс чемпиона застегивался на моей талии я ощущал, что я стою на вершине мира.

Попав в этот мир я долгое время оставался все тем же, но чем дольше я сражался с порождениями скверны, злыми духами и ублюдками служащими владыкам Дзигоку, тем яснее становилось, что я не смогу остановиться. Отныне мой путь это кровавая купель битв за спасение неизвестных мне людей. Не из желания восхищения и благодарности, а просто потому что таков мой путь. Такова моя дхарма. Сражающийся ради сражения да избегнет греха. Ну а я отвечу за свои грехи когда сдохну пытаясь вырвать глотку очередной твари, что пришла на эту землю полакомиться сладкой человеческой плотью.

Запахи горящих ароматических палочек смешивались с запахами пыльной бумаги, старого пергамента и сухих бамбуковых дощечек, связанных в свитки, создавая непередаваемый аромат самой библиотеки. За эти несколько бессонных ночей, казалось, он пропитал каждую частичку моего тела. И похоже я начал понимать, почему предыдущий владелец этого тела настолько любил изучения древних свитков. В этом было некое, почти мистическое, притяжение. Лишь когда мои глаза, измученные бесконечной усталостью, казались пустыми колодцами, куда насыпали мелкий песок, я позволял себе небольшую передышку.

Иногда я выходил на балкон, откуда открывался вид на город, освещенный лунным светом. Каждый взгляд