внутри машины от непогоды, он за пару минут объяснил мне ситуацию. По итогу имеем две не самые крупные, но достаточно весомые фирмы, чтобы их слияние представляло из себя танец с чертями. Для корпоративных юристов сделки по слиянию и поглощению, а также разного рода реструктуризации групп компаний — чуть ли не основной хлеб. Огромные гонорары, плюс процентные ставки, которые фирмы ежегодно платили за юридическую поддержку. Там крутились десятки, а порой и сотни миллионов.

Другое дело, что такие дела порой бывали крайне проблемными. Особенно в тех случаях, когда одна фирма пытается поглотить другую. Но здесь другая проблема. Судя по словам Ромы, речь шла именно о слиянии с согласия обоих владельцев. Только вот проблема крылась именно в самих владельцах. Евгений и Вадим Гончаровы. Ага. Отец и сын.

— То есть этот твой Вадим хочет…

— Хочет, чтобы после слияния отца пнули под зад, — кивнул Рома, высунув руку с сигарой в открытое окно машины. — А вот Евгений хочет остаться председателем совета директоров объединенной компании ещё на два года, пока не уйдёт на пенсию…

— Так в чём проблема? — не понял я. — Должность же номинальная. У него не будет реальной власти. Считай, что он и так на пенсию выйдет. Просто на два года раньше срока…

— Это внутрисемейная консолидация, Александр, — отозвался Рома и скосил взгляд на меня. — С внешним рыночным оформлением. Потому и нужно всё сделать официально. И мы бы сделали, если бы этот идиот не заартачился. Говорю же, придурок хочет выгнать отца на улицу. Сынок не ищет компромиссы. Он воюет так, будто от этого зависит его собственная жизнь. Потому у меня сейчас голова и болит…

— Потому что юриспруденция тут закончилась на стадии due diligence и ты вместо привычной работы вляпался в семейную психологию, — закончил я за него, и Рома кивнул.

— Говорю же, это не сделка. Это чёртов развод с бухгалтерским обслуживанием, где одна из сторон ненавидит другую. Думаешь, что его батя не понимает, что происходит?

— Сколько ты сказал уже тянется это дело?

— Почти год, — весело фыркнул Рома, и я не смог сдержать смешок.

— Ну, тогда это форменный фарс, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Если бы хотели договориться, то уже давно бы это сделали. Сейчас они просто собачатся в попытке подгадить друг другу и платят вам за фасад.

Рома медленно кивнул. Уверен, что он и сам прекрасно понимал, что происходило на самом деле. Да и причину, по которой это дело пинали друг другу в «Лазарев и Райновский», я теперь понимал куда лучше. Тут уже не шла речь о том, чтобы найти хороший и эффективный выход из положения. О нет. Тут шла долбаная гражданская война, в которой каждая из сторон старалась метнуть дерьмо в другую.

И, что самое абсурдное, они готовы были тратить деньги на то, чтобы всё это происходило с выверенным и блестящим юридическим лоском и прекрасными манерами. Типичная «токсичная сделка».

Бред какой-то… сказал бы, если бы не сталкивался с чем-то подобным ранее.

— И? — вернулся я к разговору. — Как ты планируешь с этим разбираться?

— Что? — Рома удивленно повернулся ко мне. — Я?

— Ну, это же твоё дело, — напомнил я, на что Роман рассмеялся.

— О нет, Александр. Тут ты ошибся. Это твоё дело.

— Чё?

Признаюсь, в этот момент я едва не заржал в голосину. Настолько уверенное выражение на его лице я видел в тот момент.

— А что тут такого? — весело предложил мне Роман. — Неужели ты не хочешь повеселиться?

— Ты не находишь, что это как-то… несерьёзно?

— Я, Александар, нахожу, что если ещё хотя бы пять минут буду выслушивать вопли Вадима о том, как он ненавидит своего отца, то сейчас заведу двигатель, выйду на шоссе и буду гнать до тех пор, пока не случится одно из двух. У меня либо кончится бензин, либо я на первый попавшийся столб намотаюсь. Или я, по-твоему, просто так тут уже пятнадцать минут разговоры разговариваю? Вадиму, между прочим, я сказал, что в уборную отошёл. Он небось всё ещё меня ждёт, чтобы продолжить плакаться в жилетку и кричать от ярости на нелюбимого папочку.

Говорил он это с настолько искренними интонациями, что, не зная я его получше, то решил бы, что Роман сейчас говорит самую правдивую правду правды. Единственное, в чём он был честен — абсолютное и искреннее нежелание возвращаться назад и снова биться головой о непробиваемую стену.

— Окей. Допустим, они тебя действительно достали. Хорошо. Но с чего ты решил, что это может быть интересно мне?

Роман покачал головой из стороны в сторону с задумчивой миной на лице, после чего зажал сигару в зубах и достал из внутреннего кармана конверт. Передал его мне.

— Ты посмотри, — посоветовал он.

Ну, я и посмотрел. Внутри лежал вексель.

— Хорошо, однако, живёте, — пробормотал я, вернув вексель Роме. — Шикуете, я бы даже сказал.

— Это оплата от них за последний квартал. Если закроешь сделку за этот вечер, то она твоя.

— Вот так просто?

— Ага, — подтвердил Рома. — Вот так просто. Но я ведь знаю, что ты сейчас скажешь.

— Ну давай, удиви меня.

— Деньги тебе не интересны. Тем более — деньги от меня, — на его лице появилась довольная улыбка. — А потому я знаю, что ты никогда не согласишься на то, чтобы я платил тебе за эту, назовём её «услугой». Вместо этого я хочу предложить тебе кое-что, что, пожалуй, понравится тебе даже больше, чем банальные циферки на векселе. Чувство победы.

Я старался. Правда старался. Но всё равно не выдержал. Губы сами собой растянулись в улыбке. Не только из-за его слов. Я понял, куда именно он клонит.

— Ну же, Александр, — заговорщицким тоном шепнул он мне. — Давай. Поработаем вместе ещё разок. Без подготовки и предварительных ласк с клиентом. Дожми его. Заставь подписать бумаги и перешагни через него с выражением триумфа на лице. Я ведь знаю, что ты с этого кайфуешь не меньше, чем я. А я невзначай шепну потом Голицыной, кто именно закрыл сделку, которую она отфутболила потому, что не смогла с ней справится.

Эх, на больное давит, чертяка. Победы я любил. Чистые. Разгромные. Красивые. Да и ещё раз