последствий для мира. Только вот сначала нужно забрать концы нитей у Васи.

— Не смей их уничтожать! — взвыла она, когда я рассказал ей свою задумку.

— Погодите! Мне нужно зафиксировать всю структуру! — кричал Лабель, размахивая вырванными страницами из блокнота. — Это будет моей научной работой! А потом мы оптимизируем модель и запустим производство! Мы станем богаты!

— Цыц! Оба! — гаркнул я и задумался.

Идея сделать реальность Васи автономной была хороша. Но был риск, что в какой-то момент реальность все равно не выдержит и лопнет.

— Прости, Вася, выбора у меня нет, — хмуро сказал я ей, взяв за руки.

Из меня потекла сила, которая одновременно и подпитывала Васю, и помогала ей передать мне управление над этим чудом магического искусства.

Честно сказать, я немного переживал, как это будет. Ведь тут не просто какое-то там объемное заклинание, нет, тут просто тугой ком размером с половину меня, запутанных разномастных плетений. Тут и небесная, и стихийная, и призрачная. Все в кучу.

Постепенно щеки Василисы розовели, а на мои плечи опускалась каменная плита. И чем больше я забирал, тем хуже становилось. В какой-то момент у меня заломило в висках.

«Соберись, архимаг! У тебя есть единая сила, а ты ей не пользуешься!» — мелькнуло в голове.

Вот я болван! Конечно же! Рыжая моя сила!

Как только от Васи на меня перешел последний кусок нити, я занялся работой, и перед глазами замелькали всполохи огня.

— Леша! Ты решил все спалить⁈ Не позволю! — услышал я на краю сознания.

— Василиса Михайловна, не отвлекайте, — сказал Лабель, — он исправляет, а не разрушает.

— Что⁈ Исправляет⁈ Да у меня же все тут идеально было!

— Не спорю. Но вы забываете, что у Алексея Николаевича единая сила, а у нас с вами только призрачная.

— Я бы поспорил с этим, — задумчиво добавил Григорий.

— Замолчите все! — с трудом, но рыкнул я. — Отвлекаете!

Мгновенно наступила тишина.

Я перевел дух и продолжил работу. У меня была простая задача: не уничтожить, но улучшить. Ведь, правда, это своего рода шедевр. Но лучше бы его обезопасить.

Похожее я уже проворачивал в пещере, почему бы и здесь не сделать то же самое?

Краем глаза видел растерянное лицо Василисы, которая не понимала, что я задумал. Хотел преподать ей урок, вот, пожалуйста. Кушайте, не обляпайтесь.

Впрочем, это все быстро потеряло значение, когда я в полной мере принял на себя управление над реальностью.

Вязкая, нечеловечески сложная паутина Васиного творения обожгла сознание. Это была не магия, какой я её знал — не упорядоченная структура заклинаний, а слепок чистого, дикого желания, воплощенного силой, которой хватило бы на десятерых архимагов.

Она была живая — не просто копия, а пульсирующий, дышащий мир в зародыше. Разрушить его было бы варварством, но оставлять в таком виде — самоубийством. Оно было привязано к Василисе, как пуповина, и питалось её жизнью. А теперь оно тянуло силу из меня.

Действие первое — изолировать.

Тончайший слой рыжей силы начал медленно обволакивать карманную реальность. В этот момент я вдруг подумал, что она похожа на сувенирный шар: вокруг маленького дормеза была прозрачная сфера, которую я раньше не видел.

Слой единой силы начисто отделил одну реальность от другой, изолируя от любого вмешательства.

Я облегченно перевел дух, ведь заклинание почти перестало тянуть из меня силу. Остался лишь тонкий зазор, через который оно могло подпитываться. Вопрос совершенно ничтожного количества силы, почти столько же, сколько трава вытягивает сок из почвы.

Действие второе — стабилизация.

Вася хоть и очень мощная магичка, но все еще не опытная. Поэтому мне пришлось аккуратно изменять ломкие нити силы на прочные. Другие — наращивать, скрепляя их обрывками единой магии.

Принцип был прост: каждый элемент реальности, будь то рост травы, дыхание мини-Алексея или горение магического шара под крышей — должны были замыкаться сами на себя внутри их реальности, образуя замкнутый цикл. И вся сила, потраченная на каждое действие, после его завершения возвращалась, запуская следующее.

Самоподдерживающаяся система.

Это была ювелирная работа. Пот заливал глаза, а в ушах стоял звон. Я видел, как в миниатюрном мире наступил вечер, зажглись огни в окнах. Мини-я вышел на порог своего дормеза и, запрокинув голову, смотрел на звёзды. На свои звёзды.

Наблюдать за этим было отдельным удовольствием. Я был тут и там одновременно. Но внутри второй реальности — отдыхал. Напоминало наблюдением за рыбками в аквариуме. Только вместо рыб — были мы.

Последний и самый сложный элемент — защита от разрушения. Если суть реальность начнёт разрушаться, она не должно взорваться или стереть все в «ничто». Моя единая сила, обволакивающая сферу, сыграла роль буферной зоны. В случае дестабилизации она должна была мгновенно схлопнуть внутреннюю реальность, а затем рассеять её энергию в небытие без ударной волны. Безопасный аварийный клапан.

Я закончил. Тишина, наступившая после умственного гула, была оглушительной. Мини-дормез все еще висел передо мной в воздухе, но теперь он выглядел не как игрушка, а как нечто завершенное, цельное. От него не исходило дрожи или гула. Он просто был.

Васина реальность дышала самостоятельно.

Я открыл глаза и чуть не рухнул. Лабель подхватил меня под руку.

— Алексей Николаевич! Вы… вы его… законсервировали? — прошептал он с благоговейным ужасом.

— Стабилизировал, — выдохнул я, вытирая лоб. — Теперь это самостоятельная система. Она питается фоном и живёт по своим законам. И, — я посмотрел на Василису, — она больше не угрожает ни тебе, ни нам, ни миру.

Вася подошла и присела рядом с мини-дормезом. Она протянула палец, но не дотронулась. Её лицо было печальным и восхищенным одновременно.

— Они… навсегда там?

— Пока хватит фоновой магии в этом месте. Месяц. Год. Десять лет. Век. Не знаю.

— Значит, они живы. И будут жить свою жизнь, не подозревая о нас, — кивнула Вася, продолжая наблюдать за котами и остальными.

Григорий молча стоял в стороне, глядя на свою уменьшенную копию, которая что-то пилила у стола в свете окошка.

— Жутковато, — сказал он, наконец. — И гениально. Вася, ты… монстр. В хорошем смысле.

Василиса вздохнула. Усталость и обида, казалось, ушли, сменившись странным, горьким удовлетворением.

— Леш, ты понял, почему я не люблю использовать силу?

Я кивнул. Давно же знал, но теперь убедился. И решил рассказать остальным, в первую очень ее учителю.

— Потому что для тебя магия не инструмент. Она прямое продолжение желания. Ты не плетешь заклинания. Ты просто хочешь, и оно происходит. Без нитей, узлов и правил. И когда желание сильное — как сегодня, из-за обиды — рождаются вот такие непредсказуемые чудеса. Опасные и прекрасные.