но и среди нее я всегда нахожу час вспомнить о них. Они могут быть сейчас в любом месте планеты, предающиеся отчаянию или торжествующие. Ведь именно сейчас происходит все то, о чем они рассказывали мне. Но мы никогда не встретимся больше. Конец их жизни безмерно далек от момента моей смерти.

Что ж, такова жизнь человека. И Земли в космосе. Но я так хочу, много чего хочу. Я хочу, чтобы они были счастливы и свободны в это лето, которое для них уже прошлое. Чтобы они заехали ко мне и мы бы вместе купались в озере, гуляли в лесу. Однако они наверняка захотели бы увидеться с Элинор, его матерью, в один из тех моментов, когда он был уверен, что находится в безопасности. Он сказал ей… что? Она никогда не говорила мне.

Я хотел бы, чтобы он ответил на вопрос, который давно мучит меня.

Как появилась раса путешественников во времени?

Мы с ним предположили уже, что знаем, зачем. Но мы не задавались вопросом, кто или что почувствовал необходимость в них и создал эту расу.

Случайная, бессмысленная мутация? Тогда любопытно, что после Хэйвига в будущем Ээрии не родился ни один путешественник. По правде говоря, когда они сделали свое дело и освободили человечество, открыв ему вечность, они стали не нужны. Их знание будущего стало лишним, никому ненужным, даже до некоторой степени вредным. Но кто решил все это? Кто формирует реальность, в которой мы живем? Я недавно читал труд по экспериментальной генетике. Вероятно, можно создать вирус, который будет переносить гены от одного живого существа к другому, причем это будут не обязательно существа одного вида. А природа, может быть, уже умеет это делать, и вполне возможно, что мы несем в себе гены тех живых существ, которых никогда не числили в своих предках. Хорошо, если это правда. Мне нравится чувствовать себя родственником всего живого.

Но не может ли быть создан вирус, который переносит эту странную способность — путешествовать во времени? Может быть, он давно создан в будущем и им засеяны отдельные прошлые эпохи? Засеяны людьми, пришедшими из невообразимо далекого будущего.

Почти каждый вечер я брожу по городу, стою под высокими осенними звездами, смотри вверх и думаю… думаю…

Перевод: Л. Довлатов

Патруль времени

(цикл)

Патруль времени

(рассказ)

Глава 1

ТРЕБУЮТСЯ МУЖЧИНЫ: возраст 21–40, желат. холостые, воен. или тех. образов., хор. физ. данные — для высокооплач. работы, связ. с загран. поездками. Обращаться: «Компания прикладных исследований», 305, Вост., 45, с 9 до 12 и с 14 до 18.

— …Работа, как вы понимаете, довольно необычная, — продолжал мистер Гордон, — к тому же носит весьма конфиденциальный характер. Надеюсь, вы умеете хранить секреты?

— Как правило, да, — ответил Мэнс Эверард. — Конечно, смотря что за секреты.

Гордон улыбнулся, не разжимая губ. Такую странную улыбку Эверард видел впервые. Гордон говорил на правильном английском, был одет в обычный костюм, но что-то выдавало в нем иностранца. И не просто странное сочетание смуглого безбородого лица, узких глаз азиата с тонким, правильной формы носом. Но что?..

— Не думайте, мы не шпионы, — сказал он.

Эверард смущенно улыбнулся.

— Извините. Только не считайте, пожалуйста, что я заразился той же истерией, что и большинство моих соотечественников. И вообще, у меня никогда не было допуска к секретной информации. Просто в вашем объявлении упомянуты заграничные поездки… Обстановка сейчас такова, что… Ну, вы же понимаете, я не хочу потерять свой заграничный паспорт.

Эверард был крупным широкоплечим мужчиной с загрубевшим и обветрившимся лицом и коротко стриженными каштановыми волосами. Его документы лежали на столе: свидетельство об увольнении из армии и справки о работе инженером-механиком в нескольких компаниях. На них Гордон взглянул мельком.

В кабинете не было ничего необычного: письменный стол, два кресла, шкаф с картотекой, дверь, ведущая в соседнюю комнату. Через открытое окно сюда, на шестой этаж, доносился грохот нью-йоркской улицы.

— У вас независимый характер, — сказал наконец Гордон, глядя на Эверарда через письменный стол. — Это хорошо. Многие, приходя сюда, так пресмыкаются, словно они будут рады и пинку под зад. Конечно, с вашими данными вы вряд ли станете хвататься за что попало, даже при нынешних обстоятельствах. Да и это… трудоустройство демобилизованных…

— Меня заинтересовало ваше предложение, — сказал Эверард. — Как вы видите, я работал за границей и хотел бы поездить еще. Но, честно говоря, я пока совсем не представляю, чем вы занимаетесь.

— О, очень многим, — туманно ответил Гордон. — Итак, вы воевали во Франции и в Германии…

От удивления Эверард моргнул: в армейском свидетельстве имелся список его наград, но он готов был поклясться, что Гордон не успел его прочесть.

— Гм… Не могли бы вы покрепче сжать руками выступы на подлокотниках вашего кресла? Благодарю вас. Как вы реагируете на опасность?

— Послушайте!.. — возмутился Эверард.

Гордон покосился на прибор, лежавший перед ним на столе, — небольшую коробочку с двумя шкалами и стрелкой.

— Неважно. Как вы относитесь к интернационализму?

— Слушайте, что…

— К коммунизму? Фашизму? К женщинам? Чем увлекаетесь? Благодарю вас, это все. Вы можете не отвечать.

— Черт побери, что все это значит? — резко спросил Эверард.

— Не беспокойтесь — просто небольшой психологический тест. Ваши взгляды меня интересовали не сами по себе, а как отражение основных ценностных ориентиров.

Гордон откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев обеих рук.

— Пока все выглядит многообещающе. А теперь — о главном. Как я уже говорил, наша работа носит в высшей степени конфиденциальный характер. Мы… э-э… собираемся преподнести небольшой сюрприз нашим конкурентам, — он усмехнулся. — Если считаете нужным, можете донести о нашей беседе в ФБР. Нас уже проверяли и убедились в нашей полной благонадежности. Вы убедитесь, что мы действительно занимаемся финансовыми операциями и инженерными изысканиями по всему миру, но у нашей работы существует еще один аспект, для которого нам требуются люди вроде вас. Я заплачу вам сто долларов, если вы согласитесь