предложить свой? – вежливо поинтересовалась Плазмодия у Тина. Тот неловко кивнул:

– Э-э… Да, конечно, я согласен. Правда, дома опять будут волноваться… Думаю, я все же напишу маме весточку. Скажу, что со мной все в порядке и я вовсе не болен. Отец, конечно, вряд ли поверит… Но после всего, что он сделал с Артуром… Мне пока не хочется с ним разговаривать.

– Что ж… Дорон действовал из лучших побуждений. Лучшие побуждения в дурной голове приводят к худшему результату, – глубокомысленно прошептал про себя Элоджий, но так тихо, чтобы Тин не услышал.

– Тогда собираемся! – деловито подытожила хозяйка гнездима и решительно поднялась со своего места.

Началась невообразимая суета. Плазмодия с живым энтузиазмом намеревалась собрать сына так, будто тот отправлялся к Вилковым горам в научную экспедицию, а Даниел, в свою очередь, с неменьшим остервенением сопротивлялся. В итоге, спустя час непрерывных споров и пререканий, они пришли к некоему консенсусу в виде трех увесистых чемоданов и одной маленькой (или, как выразилась госпожа Плазмодия, «крохотной») походной сумы. Для Рикки собрали персональный мешок с сушеными короедами; рептилия, надо сказать, никоим образом не противилась подобному положению дел, а, напротив, с видимым удовольствием наблюдала, как сушеные жучки перекочевывают на дно мешка. Тиннария заставили переодеться, чему мальчик был несказанно рад.

Когда с приготовлениями было покончено, госпожа Плазмодия попыталась сунуть Диане в руку деньги, но та лишь с улыбкой покачала головой.

– Мы будем жить у друзей, прошу вас, ничего не нужно. Вы и так ужасно потратились, накупив мне кучу одежды.

– Не волнуйся, мама, я позабочусь о даме, – галантно произнес Даниел и шутливо подмигнул.

– Скорее уж мы с Рикки позаботимся о вас с Тином, – скептически хмыкнула гордая кагилуанка.

Наконец со сборами было покончено. Все семейство вывалилось из гнездима на улицу. Ночи в Беру уже были достаточно прохладными; как-то незаметно пришел смрадень. Новенькая путевая карета горделиво красовалась на ветке, гостеприимно приоткрыв ажурные дверцы, а два стройных единорога нетерпеливо рыли копытом сухую кору.

– Пап, если что-то в Беру… Пойдет не так… Пообещайте, что прилетите к нам, в Ту-что-примыкает-к-лесу! – взволнованно произнес Даниел, подойдя к родителям.

Элоджий ободряюще кивнул головой.

– Когда что-то идет не так, надо успокоиться и начать перечислять все виды исчезающих животных, занесенных в Бирюзовую книгу. Ты помнишь, как я учил тебя, сынок?

Даниел с грустью улыбнулся. В глазах предательски защипало. Когда долго живешь с родителями, хочется поскорее стать самостоятельным, независимым, отделиться, уехать куда-нибудь подальше. Но именно в момент разлуки неожиданно понимаешь, насколько дороги тебе эти люди, насколько ты сам был глуп и эгоистичен, насколько нужно было ценить каждый момент, проведенный со своими близкими. Даниел души не чаял в родителях.

– Посмотри, как возмужал наш сын! – вдруг с восхищением сказала Плазмодия мужу на ухо, и тот довольно кивнул головой.

Достопочтенные академики стояли возле своего гнездима, трогательно взявшись за руки, и с напряжением наблюдали за тем, как красивая путевая карета исчезает в предрассветной дымке.

– Как думаешь, будет война? – тихонько спросила госпожа Плазмодия у своего мужа.

Тот с грустью покачал головой.

– Боюсь, дорогая, беруанцы уже слишком давно единолично занимают Дерево. Многим хочется быть на нашем месте. Я готовлюсь к худшему, но верю в лучшее, ведь ты со мной.

А ребята сидели в карете и задумчиво смотрели в окна, наблюдая за тем, как быстро гнездимы сменяют друг друга. Даниел, конечно, сказал родителям, что они останутся в Той-что-примыкает-к-лесу. Однако он не раскрыл всей правды. Друзья намеревались забрать Алана из деревни и вместе с ним отправиться на поиски Артура.

– Пока ты был в больнице, Тин… Столько всего произошло, мы так долго пытались тебя вызволить, все думали, как это сделать наилучшим образом… И совсем забыли про третье число. День рождения Артура, – вдруг тихо произнесла Диана. Даниел быстро взглянул на подругу – в полумраке кареты, освещенная лишь двумя фонарями со светлячками, она выглядела строгой и прекрасной. В глазах ее дрожали слезы, а на веках лежали тени от ее длинных ресниц.

– Мы не забыли, – быстро сказал Даниел. – Не переживай, и на нашей ветке будет праздник! Представь, какой веселой окажется наша встреча!

– Как думаете, Тэнка сейчас гостит у бабушки Грейды? – спросил Тин, решив сменить тему. – Славно было бы ее повидать! Помню, как мы впервые оказались в особнячке. С нами еще тогда был Инк… И Тод.

При упоминании подлого беруанца Диана и Даниел почти синхронно вздрогнули, ибо сразу же очень живо вспомнили, сколько зла им причинил их бывший друг.

– Надеюсь, мы больше никогда не встретимся! – сухо сказала Диана.

– Артур бы простил его, – тихо возразил Тин, который не представлял, сколько пришлось пройти его друзьям, чтобы уговорить надменного беруанца хоть как-то им помочь.

– Я сейчас не хочу думать о Тоде, – заметил Даниел и добавил с тоской в голосе: – Но я ужасно волнуюсь за родителей… Вся эта странная история с пожаром… Удивительное дело, беруанцы никогда не враждовали с омаронцами; мы ведь соседи. Омарон является нашим торговым посредником; без него столица была бы совсем оторвана от городов, расположенных на земле. И тут вдруг такое происшествие!

– Может, пожар возник случайно? Кто-то проявил небрежность?

– Нет, Тин. В древесных городах не бывает подобных случайностей. Власти слишком строго следят за этим.

Они подлетели к деревне с рассветом. Друзья вроде находились уже далеко от столицы, однако тошнотворный запах гари, казалось, всю дорогу преследовал беглецов. Более того, сейчас он словно бы обрел особую подозрительную резкость и отчетливость. Под каретой безрадостной черной полосой проплывала Та-что-примыкает-к-лесу. Деревня и раньше имела за собой одну отличительную характеристику – казаться мрачнее и безотраднее, чем она являлась в действительности, но теперь, когда смраденьские тучи, подобно вражескому отряду, обложили ее со всех сторон, она выглядела совсем беспросветно. Над черными рваными крышами курился дымок, и было так немо, глухо и уныло, что Даниел Фук, сидя у окна и воочию созерцая эту неприглядную картину, тихо, по привычке пробормотал про себя:

– Добром это не кончится!

Между тем единороги принялись спускаться. Они уже почти приземлились, как вдруг Даниел, заметив что-то странное в предрассветной туманной дымке, истошно закричал:

– Стойте, улетаем отсюда! Живо! – эти слова предназначались единорогам; однако животные, увы, не услышали человека. Они должны были доставить заказчиков в место назначения, а отходить от намеченного маршрута вовсе не собирались. Вдруг в воздухе что-то угрожающе свистнуло.

– Что случилось? – испуганно воскликнул Тин, сам прилипнув к оконцу. Однако их карету так тряхнуло, что незадачливые путешественники кубарем попадали на пол. Диана взвизгнула. Все затряслось,