готовностью согласился. Визу он уже получил, осталось распродать остатки недвижимости, разобраться с банками и купить билет.

Скоро здесь, чувствую, мне будет куда веселее.

Вечер. Я выхожу на веранду на втором этаже. Внизу, на газоне, жена и дети. Они сидят на расстеленных на траве подстилках, подогнув ноги, и жена рассказывает ребятам старые китайские сказки. Они их обожают.

Увы, научить их разговаривать по-русски я вряд ли сподоблюсь, мать привила им свой язык.

Скоро ужин, а потом – спать.

И будет мне сниться сон, часто меня посещающий: я вхожу в мраморный огромный холл конторы из промозглого московского пространства, с обрывком набитого снежной крупой ветра, и навстречу мне, залитые словно прожекторным светом, дружески протягивая руки, идут Решетов, Сливкин, Коромыслов, Акимов, мои опера…

И я всегда просыпаюсь с тоскливым ощущением какой-то безвозвратной утраты.

И смотрю в окно на качающиеся челки пальм под фиолетовым ночным небом, чужим.

И чувствую себя глубоко и обидно несчастным.

Ведь глупо, да?