будет уверять всех, что с ней все в порядке и что она совсем не возражает против своего шрама, потому что действительно в порядке.

Гермиона грустно улыбнулась Гарри и призвала стул, чтобы сесть рядом.

— Ей не следовало туда ходить, — сказал Гарри через минуту.

— Орден принимал решение, чье именно подразделение будет заниматься этой миссией, — сказала Гермиона. — Обида Люциуса не имеет никакого отношения к тому, что вы там оказались вместе с Джинни.

— Я собираюсь попросить, чтобы нас больше не ставили в пару, — сказал Гарри, отрывая взгляд от руки Джинни и смотря вдаль.

Выражение его лица было ошеломленным, а яркие изумрудные глаза, казалось, не видели больничной палаты. Гермиона знала это выражение. Он мысленно возвращался на задание, переживая его снова и снова, чтобы возложить на себя вину за все, что пошло не так.

— Это я во всем виноват, — сказал он. Его голос был тихим и слегка дрожащим. — Я должен был поставить защиту раньше. Задание было таким простым. Бессмысленным. Будто обычная прогулка с ней и Роном. Будто в летнем лагере. Я потерял бдительность.

Гермиона промолчала. Это была исповедь. Он был так шокирован и опечален произошедшим. Ему просто нужно было выразить все словами. Он не мог сказать об этом Рону. Тот чувствовал себя слишком виноватым, чтобы говорить о Джинни.

Гермиона выслушала множество признаний от тех, кто находился в больничной палате. Иногда она чувствовала себя священником.

— После того, как мы аппарировали оттуда... когда я увидел это на ее лице... я замер, — сказал он после нескольких минут молчания. — Когда я увидел, что ее задело... Я не... Она заплакала. Рон оглушил ее. А я просто стоял. Я просто стоял там, пока он резал ее лицо. Я едва успел прийти в себя, чтобы аппарировать всех обратно. Рону приходилось делать почти все самостоятельно. Это было так похоже на произошедшее с Колином. Я просто стоял и ничего не делал.

— Никто не мог спасти Колина, — тихо сказала Гермиона.

— Я мог попытаться помочь Джинни! —внезапно разъярился Гарри. — А если бы она погибла? Пока я только и делал, что стоял? Женщина, которую я люблю... сестра моего лучшего друга. Я же просто стою и смотрю, как гниет ее лицо...

Он отпустил руку Джинни и поправил очки, протирая глаза.

— А если бы она умерла? Или стала такой же, как Артур? Потому что я потерял бдительность и не поставил защиту? — голос Гарри дрожал, а руки сжимались в кулаки. Гермиона чувствовала, как магия вибрирует вокруг него, в то время как его вина и эмоции продолжали расти.

Она призвала графин с Успокаивающим зельем и преобразила кусок хлопчатобумажной повязки в чашку. Девушка наполнила ее и стала ждать. Если отдать ее слишком рано, чашка полетит в стену.

— Никто не может всегда быть идеально подготовленным, — сказала она.

— Это больше не повторится, — решительно заявил Гарри. — Я не собираюсь больше рисковать.

Гермиона ничего не ответила, и через минуту Гарри рухнул на ее плечо. Она сунула ему в руку чашку с Успокаивающим напитком. Затем положила свою голову на его.

— С ней все будет в порядке, — сказала она. — Я обещаю. Она поправится.

Гарри кивнул, и Гермиона дала себе время просто побыть с ним. Побыть его лучшей подругой.

На деле все чаще казалось, что они живут в разных мирах.

Мальчик, который спас ее от тролля. Для которого она сварила Оборотное зелье. С которым она отправилась в прошлое, чтобы спасти его крестного. Друг, которого она научила заклинанию Акцио. Человек, с которым она создала отряд Дамблдора.

Гарри всегда был для нее героем, но каким-то образом их пути разошлись.

Он все чаще обращался к ней как к целительнице, а не как к другу.

Она запустила пальцы в его растрепанные волосы.

— Джинни влюблена в тебя, ты же знаешь, — сказала Гермиона. — Не отталкивай ее. Не поступай так с ней. Не поступай так с собой. Вы оба и так в опасности из-за этой войны. Не отказывай себе в счастье, которое тебе досталось. Не позволяй Тому забрать у тебя это.

Гарри ничего не сказал, но глотнул Успокаивающее, продолжая смотреть на Джинни.

— Она меня слышит? — спросил он через несколько минут печальным и полным надежды голосом.

— Нет, извини. Я поместила ее в стазис до тех пор, пока кости не восстановятся и я не смогу заняться раной. Для нее было бы опасно двигаться с такими повреждениями. Она проснется завтра.

Несколько минут они сидели молча, пока в палату не ворвался серебристый бульдог.

— Поттер, Грейнджер, отчет о миссии через пять минут, — прорычал голос Грюма, прежде чем патронус исчез.

Гарри вздохнул и встал.

— Ну, увидимся там, — сказал он, в последний раз поглаживая руку Джинни.

Гермиона проводила его взглядом и повернулась к Джинни. Она провела несколько диагностических тестов, чтобы убедиться, что ее состояние стабильно. Затем Гермиона спустилась на кухню и достала нож из ящика, прежде чем отправиться в столовую, где проходили собрания Ордена.

Ремус и Тонкс уже были там и улыбнулись Гермионе, когда она вошла и заняла свое место. Билл появился через несколько минут. Они с Флер поочередно посещали собрания, так как один из них постоянно следил за тюрьмой. Чарли последовал за ней, все еще бледный, как тогда, когда Гермиона объявила, что с Джинни все будет в порядке. Следующим вошел Невилл, за ним Амелия Боунс. Потом Рон и Гарри. Кингсли Бруствер и Аластор Грюм вошли следом за ними.

Это было меньше четверти текущего состава Ордена. Лишь малая часть его членов была проинформирована о крестражах. Орден на собственном горьком опыте убедился в том, как опасно доверять важные знания слишком многим людям, когда их противник — опытный легилимент. Молли и Минерва редко посещали встречи, хотя технически они все еще находились на достаточно высоком уровне разведки, чтобы получать всю информацию. Северус посещал только важные или экстренные встречи.

— Гарри, Рон. Мы хотели бы получить полный отчет о вашей миссии с поиском крестражей, — сказал Кингсли без всяких предисловий.

— Докладывать не о чем, — отрезал Гарри. — Мы проделали весь путь до Албании и ничего не нашли. Мы никого не видели и не испытывали никаких проблем, пока не появился Люциус.

— Как Люциус выследил вас? — спросил Грюм, медленно