эхом разнесшийся по коридору. – Простите, но произошло ужасное преступление.

– Госпожа, прошу вас! – Али напрягся, услышав голос Каве. – Нельзя предстать перед королем в таком виде!

– Еще как можно! – вопила женщина. – И это мое гражданское право!

За этим последовала речь на бесперебойном дивастийском вперемешку с всхлипами.

Гасан встал, когда к нему ввалилась Дэва в окровавленной чадре. Рядом с ней стоял бледный и напряженный Каве, а также другие Дэвы и два члена Королевской гвардии.

– Что происходит? – поинтересовался Гасан, переходя на джиннский.

Каве вышел вперед, а женщина опустилась на колени и заплакала, пряча лицо в ладони.

– Прости мою соплеменницу, король, – взмолился он. – Она была вне себя от горя и умоляла позволить ей предстать перед тобой.

– Разрешаю, – соизволил Гасан, и Али услышал в его голосе искреннее беспокойство. – Что случилось, милая женщина? Ты ранена? Я могу позвать бану Нахиду…

Женщина заплакала пуще прежнего.

– Слишком поздно. Мой муж уже мертв. Они схватили его и перерезали ему горло.

Ваджед смотрел на все это хмуро.

– Их нашли мои люди. Ее супруга… – Он покачал головой. – Жуткое зрелище.

– Преступников поймали? – сразу спросил Али.

Ваджед помедлил.

– Нет… Мы нашли их близ сектора Гезири. Они отправились в магазин за жемчугом…

– Это произошло не в квартале Гезири, – сорвался Каве. – Я знаю, где их нашли, каид.

Гасан спросил со всей серьезностью:

– Кто напал на вас, госпожа?

– Шафиты, – выплюнула она. – Мы хотели увидеть больницу Нахид, но не прошли и половины тамошнего лагеря, как какие-то негодяи схватили нас за одежду и потащили в переулок. Они угрожали… угрожали опозорить меня. Парвез умолял их, обещал отдать им все наше имущество… – Она покачала головой, словно желая забыть это зрелище, и вуаль на секунду упала с ее лица.

Али узнал ее и потрясенно перевел взгляд на старшего визиря. Нет. Это было невозможно.

Мунтадир пересек кабинет, чтобы налить стакан воды из кувшина, который стоял на подоконнике. Он вернулся и всунул стакан в руки женщины, сказав несколько тихих слов на дивастийском. Она судорожно вздохнула, утерла глаза и выпила.

Когда Али во второй раз взглянул на ее лицо, у него не осталось сомнений. Он уже дважды видел эту женщину. Оба случая было довольно сложно забыть. В первый раз он встретил ее в таверне Дэвов, которую посетил с Анасом. Там она смеялась и играла в азартные игры с компанией куртизанок. Во второй раз она дожидалась Али в его собственной постели, в день его первого придворного приема, подосланная «оказать ему теплый прием» во дворце.

«Теплый прием», организованный Каве э-Прамухом.

Следующим подал голос Каве.

– Я предупреждал бану Нахиду, что лагерь – скверная затея, – запричитал он на повышенных тонах, заламывая руки. – Малокровки опасны. Работать с ними противоестественно, а теперь они еще и начали убивать Дэвов средь бела дня. Эту стройку нужно закрыть от греха подальше!

Али прочистил горло, пытаясь успокоиться.

– Свидетели есть?

Каве возмущенно покосился на него.

– Разве ее слова недостаточно?

«Недостаточно, если в этом замешан ты». Этого Али, конечно, не стал говорить вслух. Он просто положил руку на сердце и честно сказал:

– Ни в коем случае не хочу обижать твою помощницу, визирь. Но это помогло бы нам поймать…

– Я не его помощница, – заявила женщина. – На что это вы намекаете? Я женщина благородной крови! Я не принадлежала никому, кроме моего супруга, Парвеза!

Али открыл рот, но Гасан поднял руку.

– Так есть ли свидетели? Я не ставлю под сомнение ваши слова, госпожа. Но это помогло бы нам найти преступников.

Ваджед отрицательно покачал головой.

– Свидетелей нет, король. Во всяком случае, все утверждают, что ничего не видели, хотя, когда мы прибыли, на месте преступления царил хаос. – После минутного колебания он добавил: – И довольно много Дэвов собралось с требованиями найти и привлечь к ответственности виновника.

В Али вспыхнуло беспокойство.

– Шафиты в этом лагере под нашей защитой. Там сотни женщин и детей.

– Им нечего там делать, – возразил Каве. – Ты сам во всем виноват. Ты вложил свои ядовитые мысли в уши бану Нахиде, и в результате убит Дэв.

Али заподозрил неладное. Каве еще в Великом храме ясно дал понять, что он против сотрудничества Нари с шафитами. Но он же не так жесток, чтобы учинить что-то подобное…

Оценив деликатность ситуации, Али перешел на гезирийский, чтобы Дэвы не могли его понять.

– Аба, я знаю эту женщину, – тихо проговорил он. – Каве знаком с ней. Он подослал ее ко мне в спальню, когда я только начал жить во дворце.

Гасан искоса посмотрел на сына, ничем не выдавая своих эмоций, и Али продолжил:

– Мунтадир, ты тоже должен узнать ее. Ты тоже там был. Если бы она сняла вуаль, ты бы точно вспомнил ее лицо.

Мунтадир уставился на него, прикидывая, как повести себя в этой ситуации.

А потом его лицо не выражало ничего, кроме того же безжалостного спокойствия.

– Я ведь ясно дал понять, что думаю о твоем отношении к шафитам. – Он рывком расправил плечи, и его расчетливое лицо исказила гримаса негодования. – И я не попрошу эту несчастную раздеться лишь потому, что ты принимаешь ее за проститутку!

Его последние слова, произнесенные уже по-джиннски, а не по-гезирийски, рассекли тишину в комнате, как хлыст. Каве ахнул, а женщина пронзительно взвизгнула.

Обернувшись, Али увидел ужас на лицах растущей толпы, привлеченной воплями женщины.

– Я… я этого не говорил, – пробормотал он, не в силах поверить в такое предательство. – Я хотел сказать…

– Да как вы смеете, – возмутился Каве. – Как вам не стыдно, принц Ализейд? Неужели вы так ненавидите Дэвов, что готовы обесчестить скорбящую женщину, когда кровь ее мужа еще не смыта с ее рук?

– Я вовсе не то имел в виду!

Мунтадир тем временем проскользнул мимо него и встал на колени рядом с женщиной.

– Мы найдем и накажем того, кто это сделал, – пообещал он с искренностью в каждой линии его красивого лица. Он оглянулся на Гасана. – Каве прав, аба. Я тоже пытался предупредить тебя и Нари. Шафиты опасны, и подобная трагедия была неминуема. Али наивен. Его фанатизм заражает всех вокруг.

Али уставился на него во все глаза.

– Диру…

– Ализейд, оставь нас, – коротко сказал Гасан. – Тебе и твоим спутникам запрещено покидать дворец, пока я не распоряжусь иначе. – Он сверкнул на Али глазами. – Понял меня? Возвращайся сразу в свои комнаты. Не дай Бог, ты еще больше усугубишь ситуацию.

Али даже не успел возразить, как брат схватил его за шиворот и потащил к дверям.

– Аба, не надо! – закричал он. –