они немедленно собирали «семейный совет», на котором устраивали скандал с обвинениями в дочерней неблагодарности, давя на совесть. А совесть, как выяснилось, у Ани была весьма ранимой…

Научившись не самым сложным строительным специальностям, Аня вскоре была вынуждена работать и в квартирах брата и сестры: родители им купили квартиры в расчёте на её помощь в ремонте… Однажды она всё-таки решилась сбежать от такой жизни. Взяла документы, собрала сумку – словно для новой поездки на вахту… Сестра пришла не вовремя. Пренебрежительно глянула на сумку и спросила:

- Куда намылилась, сиротка?

- Что… - Горло перехватило. Так её ещё никто в семье не называл.

- А что? – уже презрительно спросила та. – Тебе ещё не сказали, что ты детдомовка? Что тебя взяли, потому что у родителей не получалось с детьми, а ещё потому, что есть примета: берёшь детдомовского ребёнка – и получаешь своего? Ну? Так ты скажешь, куда вещички собрала?

Она, потрясённая, ничего не соображающая, вышла на улицу, в дождь.

И дождь был сильным. И она, ошеломлённая, шла, вспоминая свою жизнь в деревне и у «родителей» и, наконец, понимая, почему так жила. И пошла она не по пешеходной дорожке, а по дороге перед домом… А из-за угла вывернула машина…

Нет, не уснула она в своей постели…

… И вот оно.

- Мой дом, - тихо проговорила Аня, пробуя на вкус странные для неё слова. И услышала обрывок из того, о чём увлечённо рассказывала Кристал.

- … На целых девять лет, Агни!

- Прости, Кристал, я задумалась. Что ты сказала про девять лет?

- Твой муж, дин Хармон, заплатил налоги за этот дом на десять лет вперёд, - повторила девочка. – То есть оставил у стряпчего деньги в рост – строго на оплату налога. Прошёл год, как мы можем жить здесь, не платя за него. Ну а потом… Одна надежда, что мы успеем вырасти и найти другой дом. Хотя Никас и шутит, что мы все к тому времени обзаведёмся своими семьями, но мне очень жаль, если это поместье придётся покинуть. И жаль, что Никас получает гроши на своей работе, а то бы мы жили здесь всегда.

И она мечтательно обернулась к дому, который и в самом деле выглядел потрясающе, облитый светлыми солнечными лучами.

Аня тоже залюбовалась зданием. Двухэтажное, просторное, с несколькими пристроями, которые она углядела, но пока ещё не поняла, зачем они нужны… Девять лет осталось? «Ни фига, - вдруг мрачно, совсем не привычно для себя подумала она. – Этот дом мой – и останется моим! Настоящим моим домом! И попробует только хоть кто-то встать у меня на дороге и отнять его!»

И криво ухмыльнулась своим фантазиям и боевому настроению: «Хм, развоевалась! А ничего, что ты только что свалилась в этот мир? Ничего, что ты даже не знаешь, кто ты здесь – во всех смыслах? Да и дома… кем ты была? Безгласной прислугой – не более! Почему ты не возмущалась – там?! Неужели же ты здесь станешь иной? А… А почему бы и нет? Меня здесь знать не знают! Можно начать жизнь… с белого, чистого листа! Да ещё… хозяйкой громадного дома!»

Дух захватило от последних мысленных слов. Хозяйка дома – и какого дома… Ничего себе… И тут же чуть не рассмеялась: ведь только что сидела ссутулившись, а после произнесённых мысленно слов даже не заметила, как выпрямила спину! Словно и впрямь хозяйка!

Она хотела было спросить у Кристал, а где же работает Никас, но спохватилась и промолчала. Глянув на сидевшую на каменистой тропинке Лиссу, беспечно мурлыкавшую какую-то песенку, перебирая при этом собранные цветы, Аня усмехнулась: вот кто поможет ей узнать обо всех обитателях дома!

И произошло это очень скоро. Помявшись немного, Кристал отпросилась у неё, сказав, что в доме ждут дела. Только с сомнением, уже вставая, спросила:

- Ты справишься без меня? Не упадёшь? Не сбежишь? – и тут же кивнула себе: - Ты не выглядишь больной, как вчера. Наверное, тебя можно оставить без присмотра?

- Беги-беги! - улыбнулась девочке Аня, поспешно соображая, как разговорить Лиссу. – Если что – Лисса позовёт тебя на помощь.

- Позову! – обрадовалась малышка. – Иди, Кристал! Я позову!

Когда за девочкой в глубине террасы закрылась не такая высокая дверь, как парадная в холле, Лисса шустро подбежала к Ане и требовательно спросила:

- А ты больше вообще ходить не будешь сегодня? Или умеешь, но не можешь?

- Ты знаешь, - задумчиво сказала Аня, - наверное, мне надо шагать побольше, чтобы окрепнуть. Так что давай гулять и болтать обо всём. Согласна?

И они медленно начали спускаться к водоёму, который Аню так и притягивал ослепительными солнечными бликами по мелким голубым волнам. Сначала Аня боялась, что непоседливой малышке надоест только брести рядом со взрослой женщиной, но Лисса быстро нашла выход из положения: то и дело выкручивая ручонку из ладони Ани, она стремительно бежала либо вперёд, либо вокруг женщины, а набегавшись, возвращалась и снова важно бралась за руку Ани.

Итак, что рассказала Лисса, которую Аня слушала очень внимательно и старалась запомнить абсолютно всё, даже по мелочи.

В доме, кроме семьи из братьев и сестёр, находятся ещё две женщины – повариха и служанка. Им не платят – чему Аня поразилась и поначалу даже хотела перепроверить информацию, которую выпалила малышка. Однако дальнейший рассказ Лиссы прояснил ситуацию: обе женщины – древние старушки без своих домов и семей, а потому, после того как из дома после смерти хозяина ушли обычные слуги, эти две умолили «ту» Агни оставить их в доме и платить не деньгами, а едой и кровом. Уборка у них, как и готовка, получается только самая примитивная. Но, если учесть, что саму Агни, Кристал и, естественно, братьев, как господ, почти не подпускали ранее, до смерти её мужа, к кухне, то живущим в доме приходилось мириться и с такой стряпнёй…

А стряпня… Кажется, Никас не умел вести домашние денежные дела: когда он получал деньги за свою, пока неизвестную Ане работу, все обитатели дома объедались по полной, а потом жили чуть ли не впроголодь, на воде с лепёшками, до его следующей выплаты… Огород при доме был, хоть и небольшой. Садовника не было. Кристал не успевала справляться с посаженным, а братья не вмешивались в женскую работу. Хотя… Прислушавшись