Я рывком взмыл в воздух, оставив на асфальте выжженный круг. Оттолкнувшись от земли на суперскорости, я добавил ещё ускорения за счёт электрического разряда. Через секунду я летел вверх, раскинув руки и прикрыв глаза, чтобы не ослепнуть.

Молния — лишь частичка той стихии, что подвластна мне. Я уже создал бурю в пустыне, так отчего же не попробовать и здесь? Только мне нужна не буря, не вихри энергии и даже не каскад молний.

Я сам стану стихией, покорю её на несколько секунд, чтобы обрушить на врагов. Никакая защита не спасёт от «последнего шанса». Никакой демон или другая тварь не сумеют избежать кары небес.

Петрушка послушно отбежал к людям, а демон почти достиг рва. Пора.

Время сжалось в тугую пружину, воздух в лёгких закончился, а моё тело начало падать вниз. В небе не было ни облачка, но для меня это не было проблемой. Энергия повсюду, витает в пространстве, ждёт, когда её подхватят умелые руки.

Я расслабил тело и разум, впуская её. Воздух резко стал тяжелее, давление возросло, а над лесом начали сгущаться чёрные тучи. Они наполнялись электричеством, впитывали ту энергию, что я пропускал через себя и направлял в них.

Моё тело пронизывали тысячи электрических игл, кожа горела огнём, а энергоканалы трещали от перегрузки. Я бы давно упал, если бы не ускорил своё сознание. На земле не прошло и нескольких секунд, тогда как я уже почти закончил.

Я стал частью бури, её сердцем, её яростью. Я был грозой, я был молнией, я был электричеством. Я был самой стихией.

Я поднял руки вверх, и небеса разверзлись. Раскаты грома разделили их, разрубили на части. А затем на землю обрушилась лавина из молний, туго закрученная в единую цепь.

Эта молния сожгла дотла сосновый бор, разлилась по земле огнём, словно лава. Демоны выли от боли и пытались бежать, но было слишком поздно. Молния последнего шанса выжгла каждого демона в лесу и его окрестностях, превращая их тела в пепел.

Демон-верзила пытался отбить поток энергии, летящий в него. Но это было бесполезно. Мощнейший заряд ударил в демона, сжигая его дотла. А я тем временем уже падал вниз, теряя суперскорость и силы.

Я уже почти достиг земли и успел ударить несколько раз, замедляя падение, но всё равно отбил себе всё что можно. Когда поток энергии иссяк, лес превратился в пепелище, а я начал ощущать холодное дыхание смерти на своих щеках.

Вольт был прав — моё тело не готово, но я не мог поступить иначе.

На мгновение я отключился. Или перешёл в другое измерение собственного сознания, не знаю. Но я видел, как нечто, похожее на молнию, но более тёплого цвета стремится вырваться из моего тела.

«Да хрен тебе!» — рявкнул я и потянулся за этой самой желтоватой молнией, которую воспринял как собственную душу, а потом втянул её обратно в себя.

После чего открыл глаза и увидел перед собой Вольта.

— Вот дурында! — фыркнул он, лизнув меня в щёку. — Решил так легко от меня избавиться⁈

— Хреново мне, дружище, — сказал я, балансируя на грани между реальностью и забытьём.

— Ничего удивительного, — Вольт поставил лапы мне на грудь и надавил всей своей тушей. — Ты же чуть не помер, балбесина!

— И ты решил меня добить? — сознание ускользало, но я ещё слышал звуки боя. Надеюсь, мои бойцы справятся с остатками демонической армии.

— Да мы тут с элементалями тебя буквально с того света вытаскиваем! — буркнул мой питомец, явно преувеличив своё участие. Уж мне-то лучше знать, как я себя чувствую. — Последние силы отдаём!

А ведь элементали не собирались вмешиваться в наш бой. Максимум, на что они решились, — понаблюдать за тем, что будет тут твориться. Они даже приняли невидимую форму, чтобы нас не отвлекать, и тут вдруг помочь решили.

— Спасибо, — я закрыл глаза и отдался накатившей слабости. Сражение за собственную жизнь меня окончательно вымотало. — Сейчас полежу немножко и помогу остальным.

— Поможет он, вы слышали? — донёсся до меня недовольный голос Вольта. — Одной ногой на том свете, а всё в бой рвётся.

— Такова ноша предводителя, — прошелестел где-то над ухом незнакомый мне элементаль. — Только поэтому мы согласились на обмен энергией. Проводник нужен всем нам, а людям — нужен тот, кто их поведёт в битву.

— Ну хоть на том спасибо, — буркнул Вольт. — А ты чего там притих, гадёныш? А ну-ка делись давай, пока мой хозяин тебя обратно не развоплотил.

Это он похоже лисёнку, больше некому. И правда, через мгновение я почувствовал себя лучше, но глаза открывать не спешил. Да и сил у меня даже на это не было.

Кажется, я всё же отрубился. Когда я в очередной открыл глаза, обнаружил себя лежащим на асфальте в окружении моих людей и элементалей.

— Очнулся! — воскликнула Ксения и сжала меня в объятиях, уткнувшись в мою шею. — Ты жив!

— Угу, — я поморщился, отодвинул от себя княжну и сел. — Долго я в отключке был?

— Почти шесть часов, — доложил Левин. — Уже вечереет.

— С оставшимися демонами разобрались? — спросил я, сделав попытку встать. М-да, шатало меня похлеще, чем Захара после бутылки настойки боярышника.

— Да чего там разбираться было, вы же всю работу за нас сделали, — Андрей хмыкнул и толкнул в плечо Никулина. — А нам так, мелочёвка досталась.

— И что больше демоны не лезли? — удивился я.

— Ни единого, — Игорь Черепанов вскинул бровь и скривил губы. — Ну либо они тебя, князь, испугались, либо засели в засаде у поместья.

— Что по раненым и убитым? — спросил я, похлопав Петрушку, который послушно встал рядом, чтобы я мог на него ненадолго опереться.

— Двое убитых среди туземцев, остальным успели помочь, — Левин вернул мне почти пустой флакончик. — Даже не верится, что такими малыми потерями обошлись.

Я посмотрел на дикарей, которые стояли особняком и смотрели на меня со странным выражением на лицах. Надо бы их похвалить что ли, сражались они на отлично. Только вот я стоял еле-еле, а уж о том, чтобы идти вообще речи не было.

Мысленно отдав приказ Петрушке, я подождал, пока он опустится на землю, и вскарабкался ему на плечи. Ну чем не генерал на танке! Мы с големом подошли к туземцам, и я прочистил горло.

— Бойцы, вы бились достойно, — сказал я. Никогда не любил толкать речи, особенно на гулянках в честь восьмого марта или дней рождений. Ну не моё это. — Все мы сражались отважно, и победили.

Туземцы согнулись в поклонах, а потом один из них сделал шаг