как это случается почти всегда. Ко вчерашнему утру моя свобода была быстро распланирована с точностью до дюйма: три примерки костюмов и встреча с грим-менеджером для фильма, ежедневная двухчасовая физическая тренировка, еще одно интервью с прессой… Я уверена, что что-то упускаю, но вы уловили суть. Слава богу, у меня есть кто-то, кто перевозит меня с места на место, и мне не нужно самой за всем этим следить. Суть в том, что к концу дня я превратилась в Лилу – ходячего зомби, издающего предсмертный хрип по команде. Все, чего я хотела, – выпить чего-нибудь покрепче, а потом отправиться спать, как хорошая маленькая девочка.

Мне было известно, что Курт задержится на съемочной площадке допоздна (что типично для середины съемок), и я сомневалась, что он вернется домой раньше одиннадцати (…даже, скорее всего, намного позже – хотя мне и больно это признавать, – учитывая его роман с актрисой, играющей Розмари). Из-за продолжающейся интрижки Курта, его малодушия и моего падения с лестницы прямо как в «Поцелуе смерти» мы более или менее избегали друг друга вне работы. Я просто не понимаю этого, Джона. Что же случилось? Когда Курт настолько обозлился? Это совсем не тот мужчина, которого я знала, не тот, в которого я влюбилась. Я скучаю по старому Курту! Я скучаю по нам (паре, которой все стремились подражать!). Я хотела бы это вернуть. Сейчас кажется, что если я хотя бы вздохну рядом с ним, то выведу его из себя. Поэтому я ходила вокруг него на цыпочках, надеясь, что какая бы буря ни назревала внутри, она в конце концов пройдет, и когда это случится, он вернется и полностью посвятит себя мне и, может быть – только может быть! – у нас все будет хорошо.

И вот я тащу свою жалкую задницу в лифт, растрепанная и непривлекательная, как черт, готовая сорвать с себя одежду и броситься голышом с бутылкой чего-нибудь крепкого в кровать, чтобы зарыться под одеяло до скончания веков, но когда двери со звоном открываются, обнаруживаю… Курта (?!), босиком в гостиной, в светло-серых шортах и мягкой футболке цвета дыни, которую я люблю – той, которая чуть-чуть облегает широкие мышцы его груди и подчеркивает сияние его кожи.

– Что ты делаешь дома? – удивляюсь я.

– Сюрприз, – говорит он. – Я вернулся пораньше. Хотел сделать для тебя что-то особенное. Помнишь это?

Он протягивает мне коктейль мутно-желтого цвета с крупными кубиками льда и яркой веточкой мяты. Я делаю глоток, смакуя его пикантный привкус.

– Ничего подобного ты не делал, – говорю я, расплываясь в улыбке.

– Делал. Забыла?

Как я могла забыть? «Пепер смеш». На сегодняшний день это был лучший коктейль, который я когда-либо пробовала. Мы открыли для себя его много лет назад в Лос-Анджелесе, посетив ресторан, где подают модные гастрономические блюда. Сколько я ни пыталась, не смогла найти ему равных. Каким-то образом Курт вспомнил и сегодня вечером приготовил для меня этот коктейль.

– Возьми напиток и переоденься во что-нибудь удобное, – говорит Курт, нежно поддерживая меня за талию. – Ужин почти готов.

Я поворачиваюсь к нему, приподняв брови.

– Ты готовил?

Он качает головой.

– Я бы не стал подвергать тебя таким страданиям. Нет, все куда лучше: Пьер был здесь весь день, столько всего наготовил!

Пьер! Наш дорогой Пьер Дюфрен, крошечный человечек, похожий на шиншиллу, с носом пуговкой, моргающими черными глазами, густой копной волос, всегда стоящих дыбом. Мы впервые встретились с милым Пьером в Париже несколько лет назад, когда летели самолетом на спонтанный уик-энд. Мы поселились прямо в центре города, в божественном маленьком люксе в отеле Saint James Albany (который – наверное, ты знаешь об этом, Джона – был тем местом, где Скотт и Зельда впервые остановились, когда посетили Париж! Легенда гласит, что их бесцеремонно вышвырнули после того, как Скотт принес в номер какую-то странную козью шкуру, от которой воняло, а Зельда закрепила лифт ремнем, чтобы он всегда их ждал! Иногда хочется оказаться на их месте и попробовать все эти восхитительно порочные выходки, не так ли?).

Что касается наших выходных в Париже: для первой ночи друг Курта Эмиль порекомендовал недавно открывшийся ресторан на острове Сен-Луи, который, по слухам, должен был стать очередным популярным местом в городе – Le Petit Perchoir (да, Petit Perchoir!). Шеф-поваром был наш милый Пьер Дюфрен, всего несколько месяцев спустя добившийся небывалой популярности. В тот вечер, подойдя к нашему столику, чтобы поздороваться, он очаровал нас, и мы пригласили его выпить. Один стакан превратился в бутылку, затем в две… И к концу вечера мы пообещали вложить деньги в его будущее предприятие. На следующий год мы помогли Пьеру открыть L’Euf du Perchoir здесь, в Нью-Йорке, и с тех пор мы стали близкими друзьями.

– Вы просто разминулись, – сообщает Курт. – Пьеру нужно было вернуться в ресторан. Знаю, знаю, детка. Но хотелось бы, чтобы этот вечер был только для нас. Я собираюсь уделить тебе все свое время.

Должна признать: это было мило. Господь свидетель, Курт любит быть в центре внимания, в то время как я, к сожалению, полная противоположность. Хотя я никогда бы не призналась в этом вслух, я нахожу навязчивые камеры, нескончаемую рекламу, постоянное признание совершенно изматывающими. Уф! Меня немного тошнит, даже пока я пишу это. (О, я бедная маленькая кинозвезда! Терпеть не могу все те привилегии, которые даются благодаря всеобщему признанию и любви!) Но правда, которую я раскрою только здесь, Джона, заключается в следующем: больше всего на свете мне хочется привнести в мир что-то действительно значимое – и, клянусь богом, я наконец-то чувствую, что делаю это сейчас. А весь мой опыт существует благодаря тому, кто я есть. Иногда я думаю, что, будь у меня возможность, отдала бы все на свете, чтобы оставить кинозвезду Лилу Крейн позади и начать новую жизнь.

Но я отвлеклась. Итак. Я беру вкусный маленький стаканчик с собой наверх, глупо улыбаясь. (Вечер свидания! А еще лучше: вечер свидания и уединения в моем собственном доме!) Я смываю с лица косметику, распускаю волосы и переодеваюсь в платье в стиле бохо с открытой спиной – струящееся, свободное, будто на мне вообще ничего нет. Коктейль выпит, и я в предчувствии чего-то хорошего выхожу на балкон, чтобы встретиться с ним.

Стол под открытым небом тщательно сервирован, в центре пляшут огоньки свечей. По всему пространству бесшумно мерцающие фонари из стали и стекла. Курт, слегка наклонившись вперед, прислонился к перилам и смотрел на воду. Он приготовил себе виски сауэр, яичные белки взбил хорошо и густо. Когда я