Через три дня к Каменным Псам пришли. Мы с Астольфо как раз травились кислым пивом в выделенной каморке, когда в дверь грохнул кулак, а затем сиплый голос одного из полноправных членов банды сообщил, что с нами хотят перетереть за жизнь. Уважаемые люди.

К таким полагалось выйти и того, уважить. Мы это, конечно, сделали в меру сил и понимания, то есть, рожу и характер преобразованного Астольфо, немало вылившего стресса за последнее время, но умудрившегося скопить еще больше, исправлять пока было нельзя. Поэтому налитый до ушей прокисшим пивом «Баксан» выглядел грозно, свирепо и бескомпромиссно, особенно на фоне благообразного толстого мужичка в рясе жреца. Тот нервно шмыгнул носом, когда мы, вломившись в куда более богатую комнату, уставились на него, как на добычу.

Разговор, в принципе, оказался абсолютно предсказуемым. Мужичка сильно интересовало, любим ли мы волшебников также, как любит он, а он их, к примеру, терпеть ненавидит, презирает и стремится уничтожить. На мой провокационный вопрос о том, чего именно ему волшебники сделали, мужик, нахмурившись, сообщил, что это секрет, причем большой. Тем не менее, это помогло срезать углы, поэтому нам было бескомпромиссно предложено вступить в Народную Армию, призванную бороться с засилием волшебства и тех, кто им злоупотребляет. Здесь, конечно, можно было позадавать вопросики, но это бы выбило нас из образа малолетних хулиганов, бандитов и маргиналов, поэтому Астольфо просто спросил своим хриплым и мужественным голосом:

— Что надо делать и что нам за это будет?

Мужичок подобрался, принявшись нас разводить как кроликов, но не тут-то было. Я, играя роль хитрого подсиралы, что нагрел себе местечко возле брутала, принялся въедливо докапываться в ответ, задавая примитивные, но правильные вопросы. Мужик потел, кряхтел и вымученно улыбался, под налитым пивом и кровью взглядом «Баксана». Умом он тоже не отличался. Совершенно.

Ситуация была проще пареной репы. Организации, которую представлял этот «отец Хризантий» (знакомое имя, хмм…) срочно требовался осел отомщения — некая персона, пострадавшая от волшебников и нанесшая им ответный удар. Эдакий пример из низов, князь из грязи, символ и знамя. Баксан, как некто, кто еще нигде не засветился, был проклят, молод и пламенен — подходил идеально в качестве кандидатуры. Ему обещали ноги мыть и воду пить, медали, деньги и славу. А также светлое будущее.

Нарисовавшуюся проблему, то есть меня, проигнорировать было сложно. Товарищ «Сваровски» был отнюдь не против, даже «за», может быть даже обеими руками, но хотел и требовал предоплату, а так как отец Хризантий вовсе не собирался исполнять своих обещаний, а просто желал надурить двух юных отроков, то к нему прилетела злая птица пососамба. То есть, проще говоря, переговоры зашли в тупик.

— Ты что, не хочешь отомстить волшебникам? — вяло, жалко и неубедительно врал бывший жрец (откуда я помню кого-то с таким именем?), — Не хочешь отомстить им за свое уродство⁈

— Хочу, — неспешно, насыщая помещение богатым пивным духом, отвечал «Баксан», — Но Сваровски дело базарит. На пустой гундос я не поведусь, лучше с пацанами буду репу щипать.

Этот Хризантий не выдержал и ускакал, подключив вместо себя Каменных Псов. Взрослые матерые бандюги, в чем-то сильно зависящие от этой самой Народной Армии, сильно чесать репу не стали, а открыли нам нехитрый расклад: мол, пацаны, эти самые народники держат за яйца всю контрабанду в Дестаде. Чуть что не по ним, они начинают сливать ухоронки страже, а тем деваться некуда, даже проплаченным — арестовывают. Не будут, так эти скоты и выше маляву закинут, они такие. Причем кто это и что это… неизвестно.

— Если вы разнюхаете, что там творится, то забашляем прилично, — выдал нам один из главарей банды, — А если решите этот вопрос, так вообще не обидим. Но попробуете свалить — вас вся Дестада искать будет, усекли?

За отказ полагалось то же самое. Вот тут торговаться было вообще не с руки, как и выяснять, сколько именно монет в этом их «вообще не обидим». Увы, но бытие самым младшим членом банды накладывает свои ограничения. Нам пришлось подписаться на мутный движ и, уже тем вечером, мы были не многообещающими рекрутами классной уличной банды Дестады, а подчиненными мутного жреца, довольно потирающего руки как муха лапки.

Говном тоже пахло.

— Сначала мы с вами выкрадем несколько волшебников, живущих в башнях! — довольно чавкал он бутербродом с ветчиной, — А потом вы сожжёте обиталище местной ведьмы, травящей добрых граждан своими зельями и конкоктами…

— Пробовал, — сурово и хмуро оборвал чавканье засранца в рясе Астольфо, — Не горит её дом.

— Вот и заставим колдунов расколдовать! — не терял оптимизма толстый и слегка бородатый полудурок, с уважением посмотревший на брутального рекрута, — Припечем их немного, они и подсуетятся!

— Может, тогда четырех возьмем? — покосившись на меня, злобно спросил «Баксан», — Запасной нужен. Я бы им сам занялся…

Ох, что-то не то с этим проклятием.

— Не надо четырех! — испугался бывший жрец, — Действуем строго согласно плану! Вы только помощниками будете, красть колдунов будут другие… люди!

— Люди? — я тут же прищурился на болтуна.

— Неважно! — попытался напыжиться он, — Ваше дело будет маленькое!…пока что.

— Хорошо! — криво улыбнулся я, — А теперь давайте поговорим за обеспечение!

— Что за…? — на меня выпучили глаза, аж со рта крошки посыпались.

— Так мы, два добрых молодца, теперь с вами, — я воткнул жесткий взгляд уличного оборванца прямиком в наглую бородатую харю, — Нам потребно пожрать, выпить, да бабу. Да и шмотки сменить нужно. Неужто вы проклятого в лохмотьях по улицам водить будете? Какая же это Народная Армия, что даже одного мученика одеть не может…?

Отец Хризантий оказался той еще тварью, причем это я подумал совершенно без шуток. Чем-то он напоминал незабвенного Богуна Хохмеля, обнаруженного мной на другом континенте (!) в компании двух лон Элебалов (!!), но если дядя Знайды, выпровоженный мной из Липавок, просто был тупым и жадным, но при этом работящим и хозяйственным, то Хризантий относился к тому разряду ленивых, тупых и уродливых свиней, которые уверены, что им должно всё падать с неба. Но только им.

Эта сволочь ничего не хотела слышать ни о какой материальной поддержке двух нуждающихся. Она слабо блеяла на тему светлого будущего, сетовала на свои пустые карманы, говорила держаться, продолжая чавкать своими бутербродами. В общем, почти довела бедолагу Астольфо до