перед Сорокой и обхватил ее за плечи. – Помнишь, что я обещал? Я тебя не оставлю.

Сорока отвела взгляд в сторону и позволила Щеглу уйти. Встретиться с Огинским в участке было спонтанным и даже импульсивным решением. Но Щегол не мог не поддаться ему и не пойти на поводу у собственных эмоций, что лились через край от одной только мысли об Огинском. Дверь протяжно скрипнула, и глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к слабому освещению. Мрачные коридоры, потертая краска на стенах и едкий запах пыли и железа сопровождали Щегла до самого кабинета, что находился в самом конце. Безо всякого плана и подготовленной речи, лишь с желанием осыпать Огинского обвинениями, Щегол влетел в кабинет. За столом его встретил чужой мужчина, что не меньше Щегла был удивлен внезапному появлению незнакомца.

– Я могу вам чем-то помочь? – Мужчина любезно поднялся из-за стола.

– Да, можете. – Щегол прервался, чтобы перевести дыхание. – Подскажите, где я могу найти Павла Викторовича Огинского?

– Здесь я вам абсолютно бесполезен. – Он пожал плечами. – Павел Викторович уволился на днях. Теперь я вместо него. А с каким вы запросом?

Щегол ничего не ответил, кивнул и вышел за дверь. Подчистил за собой все следы. Если раньше Огинский всюду бегал за Птицами и желал быть ближе к ним, то теперь, когда маски сняты, Птицы сами вынуждены искать встречи с Огинским. Такая игра в салки рушила всю картину, которую успел нарисовать в голове Щегол. Друг за другом можно было бегать сколько угодно, попутно теряя все больше людей. У Огинского определенно была какая-то цель, вот только Щегол так и не смог ее увидеть. Трудно бороться с кем-то, не зная его лица, но еще труднее сражаться с человеком, не понимая, ради чего это сражение. Разочаровавшись, Щегол вышел на улицу к Сороке.

– Эта гнида уволилась. – Он сморщил нос и передернул плечами.

Сорока подошла к нему сбоку и приобняла за руку, чтобы Щегла меньше трясло от нервов. Она и сама понимала, что пропажа Огинского с поля зрения не сулила ничего хорошего. Только вот Сороке было достаточно чувства того, что она не одна, а Щегол жаждал возмездия. Не того возмездия в привычном понимании, которое внушал Сокол, а возмездия справедливостью, без кровопролитий, ради того, чтобы больше никто не пострадал. Возможно, это и привлекало Сороку в Щегле. Он не был похож на Сокола, а значит, был безопасным. Щегол склонил голову и опустил подбородок на макушку Сороки.

– Мы прорвемся, – тихо сказала Сорока. – Прорвемся и найдем его.

– Я так хочу, чтобы все это закончилось.

– А что будет потом? – Сорока приподняла взгляд на Щегла. – Ты хочешь, чтобы мы нашли Огинского и отомстили ему, но что будет после этого?

– Я не хочу мстить ему. – Щегол отстранился. – Я хочу, чтобы все это закончилось, и неважно как. Посадят его, убьют или он сам спрыгнет с крыши. Это не имеет значения. Я не жажду крови.

– Я не об этом. – Сорока собиралась продолжить, но заметила краем глаза знакомый силуэт. – Постой, – она указала в сторону мужчины в зеленой спортивной кофте, что шел впереди. – Разве это не Матросов?

– Это он. – Щегол метнулся в его сторону. – Он должен знать, что замышляет Огинский.

Они бросились бежать за Матросовым, чтобы узнать у него хоть что-то. Матросов же, как только заметил Щегла и Сороку, кинулся в противоположном направлении. Надо отдать ему должное, бегал он быстро, несмотря на болезненный внешний вид. Щегол увидел, как Матросов готовится свернуть с улицы в переулок, и на секунду уже отчаялся, что они не смогут его догнать. Последние дни выдались непростыми, и сил на догонялки почти не осталось. Когда Щегол замедлился, чтоб выругаться, то заметил, как Сорока опередила его и прыжком набросилась на Матросова. Такого не ожидал не только Матросов – сам Щегол на мгновение остановился, чтобы убедиться в произошедшем. Она была намного меньше, легче Матросова, да и никогда не отличалась особенной физической подготовкой, и он бы мог запросто скинуть Сороку с себя и продолжить бегство. Но почувствовав на шее холодное лезвие ножа-бабочки, Матросов вскинул руки, признавая свое поражение. Сорока навалилась на него всем своим весом, не сводя взгляда с серого лица, обтянутого кожей. Коленкой она прижала к земле его руку, чтобы он даже не пытался сбросить ее с себя.

– Не дергайся, а то и моя рука дрогнет. – Сорока натянуто улыбнулась, водя ножом по коже на шее. – А я в последние дни особенно нервная.

Нож-бабочка едва прикасался к коже, но этого оказалась достаточно, чтобы напугать Матросова и заставить успокоиться. Щегол стоял рядом и наблюдал, как строптивый и наглый взгляд сменяется испуганным и встревоженным. Это было приятно. Приятно чувствовать власть и силу над чьей-то жизнью, распоряжаться ей, как заблагорассудится. Это приятное ощущение грозило превращением в монстра. Об этом говорила баба Зина после смерти Сизого. О слепой жажде крови, о становлении чудовищем, таким, в какого превратился Сокол.

– Чего хочет Огинский?

– А кто это? – Матросов улыбнулся, и Щегол заметил несколько отсутствующих зубов. – Ты про участкового, что ли? У него и правда такая фамилия странная? Поляк, что ли?

– Ты еще пререкаться будешь? – Сорока сильнее прижала нож к горлу. – Говори все, что знаешь!

– Я с самого начала тебе говорил, что бежать надо из этой клоаки. – Матросов усмехнулся, глядя на Щегла. – А теперь уже поздно, гайки закручены.

– Какая у него цель?

– А какая у всех нас цель? Лично у вас, думаю, выжить. А Огинский на Соколе вашем нездорово помешан. У него кукуха поехала еще давно, конечно, но сейчас фляга уже знатно свистит. Он этот план долго вынашивал, и вы сейчас, будто слепые котята, тянетесь к мамке, а мамка уже сдохла. – Матросов поморщил нос.

– Ты тоже часть плана?

– А как же. – Он посмотрел на Сороку. – Слезь с меня, пожалуйста, я и так уже говорю, или ты просто из любопытства мне в горло своей зубочисткой тычешь?

– Только попробуй выкинуть что-то. – Сорока встала с Матросова, а Щегол помог ему подняться.

– Огинский сказал, что я должен буду попасться вам на глаза, а вы, в свою очередь, должны будете принять меня за наркомана и пойти к нему, – он развел руками. – Как видите, все так и вышло.

– Значит, ему нужен Сокол, – Щегол вздохнул.

– Дата уже назначена. Тут ничего не поделаешь.

– Какая дата? – Сорока вздрогнула.

– Дата казни. Если Сокол явится, вы все будете свободны, а если нет, то Огинский продолжит по вам палить.

Холодный пот прошиб Щегла. Сокол наверняка уже знает об