перепугу укусил богиню в теле её апостола, когда та пыталась спасти меня с пиратского корабля. Но даже для моего придурошного кота, вечно пытающегося учудить какую-нибудь дрянь, — кусать богиню? Перебор.

— Я всё объясню, Джо! — тут же пообещала наврать мне полные уши богиня, мановением руки «выключая» кота и поднимая его в воздух, чтобы передать мне, — Идём к тебе в башню, разговор будет долгим! И… прекрати это!

Без всякого желания я отпустил дарованную мне на халяву мощь, взял вместо этого вырубленного кота, по дороге еще собрал кем-то (знаем, кем!) вырубленных гоблинов, и потащил всё это богатство домой, вслед за богиней, оставляя за спиной где-то в траве скорее всего вырубленную эльфийку. Ну её нафиг, искать еще, она тяжелая. С утра найду, вместе с посохом и шляпой.

Тем не менее, чаю я гостьей не налил. И Игоря к ней тоже не пустил. Нахмурившись посерьезнее, я приготовился слушать прохладную тру-стори… и я её услышал.

Женщины любят плохишей. Богинь это касается тоже. Что может быть круче, чем темный бог? Ну, в принципе, ничего. Этот пацан по имени Скарнер шёл к успеху как вполне нормальный бог охоты, но бизнес шёл не очень хорошо, потому как животины народ ненадежный, а люди — народ жадный. В результате мужик потерял паству, но так, как был вредным, упрямым и сообразительным — сменил приоритеты. А чего бы ему не быть? Пять голов!

Мало того, он еще и переехал, став в совсем другой, куда более населенной области, богом несчастий. Так-то всё правильно, не мытьем, так катанием, но смена концепции у богов не приветствуется. Мол, если ты просрал паству — будь добр, растворись, как порядочный, в Великом Ничто. Но нет, наш парень был из тех, кто очень любит жизнь. Правда, стал её портить окружающим, те начали молиться, чтобы отстал, дела закрутились, вера замутилась, таёжные шкуры сменились респектабельным кафтаном, к барберу, наверное, сходил, и все зубы вылечил.

И тут, значит, Лючия. Огонь, искра, молния. На этом моменте глазки сидящей в моем кресле богини заволокла мечтательная поволока, от чего я снова захотел дать ей подзатыльник. Сильно. Пришлось вместо этого погладить кота. То есть её мужа. Или кота? Надо разобраться.

Далее история развивалась не менее прозаично. Женщина хотела, чтобы мужик работал там, где надо ей, причем дозированно, а тот, после всех своих голодных лет, даже не думал о том, чтобы снижать напор. Ему нужна была вера — и он её получал. Прятался, конечно, подкаблучник паршивый, но и сама наша героиня была влюблена как слепая кошка, так что зоркостью не страдала и особо в молитвы не вслушивалась.

Шли годы, лопух рос (это я о нашем пятиголовом Скарнере), Лючия тоже, вроде бы, нехило приподнялась, временами устраивая мужу скандалы, от чего население торжествовало и молилось обоим как не в себя, но бывший покровитель охотников был, всё-таки, серьезным мужиком, которого уже довольно сильно задолбали женские скандалы и выволочки. А для того, чтобы родная жена перестала трахать мозг, ему нужно было стать сильнее её, от чего он задумал открыть свои филиалы в других странах. План, скажу честно, был вполне хорош, потому что смертным проще помолиться, чем навлекать на себя несчастья, в которых бывший бог охоты стал мировым специалистом.

И всё, вроде бы, у него удалось, но… увы и ах, кое-чего он не рассчитал. Лючия была светлой богиней. Авторитет, доверие, хитрость, коварство, подлость (насчет последнего я сам догадался) — всего этого у неё было в избытке. Пинать набравшего силу мужика она отчаянно не хотела (не для того такая красивая родилась), а поэтому сама придумала хитрый план по нейтрализации оборзевшего говнюка. Она попросту заточила лясы с богом безумия, пожала руки, навела мосты, забашляла там бахионью или чем-то еще, не суть важно. Она, эта ссуть, была в том, что бог безумия Шакалот бамкнул нашего Скарнера могучим проклятием, от чего его пять голов — перессорились вдрызг.

И устроили себе войну. По их идее, остаться должен был только один, но с богами это так не работает, так что всё вылилось в остервенелую драку, в результате которой Орзенвальд приобрел Долину Несчастий, проклятую миллионом проклятий, а Скарнер мало того, что потерял силы, так еще и приобрел множественное расстройство личности. Тут-то его и запечатали в пять книг, искренне надеясь, что этот сборник сомнительной мудрости окончательно друг с другом перессорится, а затем и рассосется…

Затем Лючия банально потеряла фрагментированного бывшего мужа на просторах этого необъятного мира. А я нашел. Причем уже набравшего обратно немало силы, договорившегося между собой, и почти готового вновь вернуться. А бог несчастий — это вам не шутки. Злой, обиженный, налелеявший себе три состава мстительных мыслей, способный думать пять разных дум единовременно, с двойным профессиональным опытом охотника и злопакостника — это, считайте, Рэмбо среди богов. Он бы дал просраться всем.

— У меня не было другого выбора, Джо! — с надрывом и частичной демонстрацией внезапно обтянувшейся платьем груди поведала мне бывшая жена плохиша, — Твоя ситуация уникальна! Я не могла поступить иначе!

— Ты могла бы предупредить… — угнетенно пробурчал я, — А так, богиня, вышло некрасиво. Думаешь, я дурак? Не понимаю, что вся эта мощь бога, что сидит во мне — заемная? Смертный не может ей воспользоваться в полной мере. Даже в четверть не может.

— Не может, — посерьезнела Лючия, став сразу куда жестче, — Но пока ты жив, Скарнер бессилен. Он будет просто душевной болезнью кота, которого ты совершенно не любишь. Мы что-нибудь придумаем, обязательно! И тогда, когда всё закончится, я вознагражу тебя так, как тебе не представлялось даже в самых красочных твоих снах! Этому миру не нужен бог несчастий!

— Стерва… — еле слышно выдохнул валяющийся у меня на коленях кот, — Какая же… стерва…

Бум! Кота шваркнуло чем-то сверкнувшим, от чего тот моментально выключился с гарантией.

— Помоги мне, Джо! — снова состроила умильную рожица эта… женщина, — Прошу тебя!

— А у меня есть выбор? — сардонически спросил я, почесывая щеку.

— Есть, — покладисто кивнула Лючия, — Ты можешь просто жить дальше, ничего не делая. Я одна этим займусь.

— Гм, — мне пришла в голову идея, — Не надо ничем заниматься. Ты уже натворила достаточно. Разберусь сам.

— Разберешься? — глаза тоненькой девушки (сильной, но хитрой) стали внезапно очень большими, — Ты⁈

— Я. Причем очень быстро,