нет барельефов, протаивает окошко — в еще один каменный мешок. Эльфийка лежит на полу, бледная, как иней на мертвых листьях. Только разметавшиеся рыжие волосы делают этот кадр цветным.

Во мне зреет злоба. Ярость. Агрессия. Я взял вторую ступень или нет? Взял!

В глазах темнеет, в голове возникает картинка: вихрь, ревущий вихрь, который наполнит эти пещеры до дна — и я в центре. Разметать к чертям этот кукольный домик вместе с жителями! Так и вижу: Чугая впечатывает в стену с барельефом, крутит, вертит, плющит… Только что потом? Смогу я найти здесь Аглаю? Ну, положим, смогу. То есть, Немцов поможет, ритуал какой-нибудь проведем. Тихона задействуем. Возможно, что и получится. Выцарапаем эльфийку из той складки пространства, куда ее йар-хасут засунул. Главное, чтобы Аглая раньше не загнулась от обезвоживания. Жаль, что она маг огня, а не воды.

А если… Если не выйдет прикончить местного князька? Он, конечно, ведет себя как трикстер. Прикидывается шутом гороховым — не как надменная Лозысян, та сразу начинала мозги кипятить. Однако и Чугай — сильная магическая сущность. Я это загривком чувствую! И вот если я его не прикончу первым ударом и он улизнет — ничто не помешает Чугаю, грубо говоря, «нажать кнопку». И отправить Аглаю из того места, куда ее сейчас спрятали — дальше. Покупателю, которому предназначил эльфийку Шурик. Такого допустить нельзя!

Наверное, эти размышления отражаются у меня на лице. Чугай скалит зубы, разводит руками, кланяется; Сопля из-за его плеча делает мне страшные глаза — не надо, мол!

Ну то есть пучит бельма еще сильнее. Глаза у йар-хасут и так страшные!

А я делаю вот что. Без агрессии, без рывков, глядя Чугаю прямо в лицо, пытаюсь его… сдавить. Как бы сжать внутри воздушного кулака, заблокировать. Посмотрим, получится ли! Тогда и поговорим.

…Пуф! Чугай просто исчезает. Мой «кулак» схлопывается без добычи. Сопля трясет худыми руками: я же предупреждал!

— Не самая лестная для репутации Строгановых попытка, — констатирует Чугай, возникнув из ничего у стены. — Ладно, я никому не скажу, Егор, честно!

Удерживая покер-фейс, закручиваю вокруг йар-хасут стремительный вихрь. Как тогда вокруг Гундрука, когда одеялами его облепил! Только намного увереннее и точнее. Сможет ли этот парень исчезнуть, когда вихрь затягивает⁈ И…

Пуф! — еще раз. Чугай распадается на облако насекомых, как вампир из сказки. Я ошалело пытаюсь удержать в вихре их всех — чтобы что⁈ — но явно совершаю ошибку: часть мелких тварей оказываются снаружи потока.

Чугай тут же возникает у другой стены, ковыряя в зубах длинным ногтем, а «лишние» насекомые пропадают. Я, как дурак, вращаю посреди зала маленькое бесполезное торнадо.

— У-у! — тянет йар хасут. — Ну это уже прямое нападение, попытка захвата! Вынужден перенаправить агрессию!

…И в последний миг я едва удерживаюсь, чтобы не ударить Чугая воздушным лезвием. А он делает легкий, изящный жест… и внезапно потоки ветра попросту исчезают из зала. Зато там, в окне, Аглаю подбрасывает, точно куклу — и неслабо прикладывает об пол и стены. Она поднимает голову и начинает слабо шевелиться.

Чугай ухмыляется. Сопля трясется. А я…

Я колоссальным усилием воли беру себя в руки.

Проверил. Силой здесь ничего не решить! И даже воздух из легких у Чугая не вырвать — нет легких у этой магической твари, он вообще не нуждается в воздухе. Значит… нужно договариваться. Торговаться! Я же, черт подери, Строганов!

Выдыхаю сквозь зубы.

— Будем считать это джентльменским обменом любезностями, Чугай. Прелюдией к сделке! Сделка тогда хороша, когда обе стороны понимают реальный баланс сил. Верно?

Чугай снова отвешивает шутовской поклон, трясет коком немытых волос:

— Как же приятно встретить умного Строганова!

— Тогда давай исходить из реальности, — несу я.

Болтаю, что пришло на язык, стараюсь держаться уверенно, делаю хорошую мину при плохой игре.

На самом деле я в панике! В полной растерянности! В прошлый раз он затребовал у меня воспоминания о той жизни — все, целиком. Неужели придется отдать? — нет! Нет, я к этому не готов! Несу пургу:

— Ты, Чугай, понимаешь, что твое прошлое предложение — нереально? Отдать всю мою память о другом мире? Это перебор. Но я уверен, мы сейчас сможем прийти к компромиссу и…

— Нет, — перебивает меня йар-хасут, подобравшись: точно грязный уличный кот перед прыжком. Глаза за бельмами, кажется, светятся. — Нет, мой юный друг, мы не придем к компромиссу. Компромисс меня не устраивает!

Мы с ним стоим, вцепившись в края чаши, буровим друг друга взглядами. Да, он на меня смотрит. Невозможно это не чувствовать! А сбоку корячится Сопля, бормочет потрясенно:

— Всю памятью о том, ином! ВСЮ! Вот это мена так мена, господин, это будет всем менам мена…

— И цена, назначенная в тот раз, меня тоже более не устраивает! — заявляет подземный князь. — Я ХОЧУ ЕЩЕ БОЛЬШЕ!

Сопля издает какой-то сдавленный хрип: кажется, его сейчас кондратий хватит.

— Изменения в Договор я вносить не буду, — ровным голосом сообщаю я йар-хасут. По крайней мере, пытаюсь. — Его заключали предки, в Договор вложено много сил и надежд. Даже ради эльфийки — не согласен.

— Договор меня не волнует! Пускай в эти игры играет глупая Лозысян, — презрительно цедит Чугай. — И Владыки, которым она так старается услужить… Нет! Меня интересует только моя! Личная! Сила! Свершение великой мены может пробудить могущество, до этого часа спавшее. Я стану равным Нижним владыкам… Нет! Превзойду их!

Переводит дух.

— И ты можешь мне это дать.

От сияния, исходящего откуда-то из-под белой пленки, меня начинает потряхивать. Как тогда, с Лозысян.

Еще сильнее вцепляюсь в края чаши, чтобы не упасть. Обеими руками. Края острые.

Выталкиваю:

— Что. Ты. Хочешь?..

Чугай придвигается, нависает над чашей, весь такой демонический — прям Мефистофель Тарского уезда.

— Ты отдашь мне всю свою магию.

Глава 21

Перфоманс и его зрители

— Что-о-о⁈

Одновременно со мной Сопля, который, кажется, от избытка чувств шлепнулся на пол на задницу, тоже вопит: «Что-о-о⁈»

— Магию, — приговаривает Чугай, — то бишь аэромантию. Всю! И вторую ступень, и базу пустоцвета. Без остатка!

— Да ты совсем охренел, — выдыхаю я.

Чугай отстраняется.

Ухмыляется:

— Право слово! Что за базарные выражения, Егор Парфёныч! Как говорится, не любо, так не бери. Вот только должен твое внимание обратить на одно обстоятельство!

Он торжественно простирает руку,