не собиралась упоминать, что они отправились на охоту за крестражами без нее. — Не могу поверить, что ты просто не оставил меня в покое, — продолжила она. — Как ты вообще там оказался?

— У меня было предчувствие, что ты собираешься сделать что-то глупое. Назовем это шестым чувством.

Девушка закатила глаза.

— Не понимаю, почему тебя вообще это волнует. Твоя тайна умрет вместе со мной. Уверена, ты все равно найдешь способ получить то, что тебе нужно, и без меня.

— Уверен, что любой, кого Грюм пришлёт на замену тебе, будет еще более раздражающим, — возразил Малфой со слабой гримасой. — Считай это моей дополнительной услугой твоему Ордену. Я сохраняю жизнь их целительнице и хозяйке зелий.

Гермиона фыркнула. Она начала чувствовать себя невероятно сонной. Мысль о сне заставила ее вспомнить Колина. На глаза навернулись слезы. Девушка закрыла лицо руками и зарыдала.

— Что опять? — спросил Малфой, когда ее рыдания стихли. Его голос казался скучающим, но, когда она посмотрела на него, он отвел взгляд. Все это время он наблюдал за ней.

— Сегодня ночью мне приснится Колин, — печально ответила она, уронив голову на колени.

— Ты явно бредила, когда говорила, что сможешь кого-то убить. Ты даже не можешь смириться с тем, что люди умирают от чужой руки, — сказал он, пренебрежительно качая головой.

Гермиона напряглась и уставилась на Малфоя.

— Я не считаю, что в смерти есть что-то ужасное. Я знаю, что это война. Люди умирают, — сказала она. — Что меня волнует, так это используемые способы убийства. Ты даже не представляешь, Малфой, каково это, когда кто-то умирает, а ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы спасти его. Он умирал медленно, все время крича, пока я пыталась сохранить ему жизнь. Вот что меня преследует. Все эти смерти в моей голове... то, какими они были. Их жизни были в моих руках... я пыталась спасти их... и потерпела неудачу...

Она слегка поперхнулась, и ее голос дрогнул на последних словах.

Малфой посмотрел на нее и, казалось, впервые задумался.

— Почему Колин так важен? Вы не были близки. Почему эта смерть настолько важна для тебя? С тех пор ты видела смерти и похуже.

Гермиона колебалась. Она ни с кем об этом не говорила. Совсем. В течение многих лет.

— Его смерть стала началом конца, — ответила она, глядя вниз и замечая зацепившуюся нитку на своей рубашке. Она импульсивно потянула ее и смотрела, как вязаная ткань затягивается и морщится, пока нить внезапно не порвалась, и не появилась дыра. Она зашила ее одним взмахом волшебной палочки. — Он был первым человеком, который умер в мою смену. Гарри видел, как это произошло. И после этого я поняла, что всего того, что делает Орден, недостаточно. Просто защитных заклинаний было недостаточно. И я начала об этом говорить. Но Гарри был не согласен. Для него смертельное проклятие — самое страшное, что может случиться с человеком. Оно опустошает. Поэтому убийство в любом случае является злом. Не имеет значения, самооборона это или убийство из милосердия. Это... несогласие... разделило нас. После этого все изменилось. Вот почему я стала целительницей, в то время, как все остальные отправились вместе на поле боя.

— Немного иронично.

— Одного человека, использующего темные искусства на поле боя, недостаточно, чтобы что-то изменить. Если бы я проявила неподчинение и попыталась привлечь людей на свою сторону... это могло бы расколоть Орден.

— Если бы ты снова сражалась, как бы ты убивала?

— Быстро. Есть заклинания, которые останавливают сердце. Проклятия, которые душат. Перекрывают своим действием кислород. Возможно, я бы даже применила Смертельное проклятие, если бы мне хватило сил, но Гарри, вероятно, никогда бы мне этого не простил.

— И как же тогда Поттер планирует победить Темного Лорда?

— Существует... пророчество. Гарри думает, что ключ ко всему это пророчество, — сказала она неопределенно. Она не была уверена, что Сила Любви была реальной стратегией Ордена, но Малфою действительно не нужно было знать детали.

— Фантастически. Мы все ставим наши жизни на Мальчика-Который-Не-Убивает и пророчество. Мы обречены.

— Дамблдор победил Гриндельвальда, не убивая его, — заметила Гермиона.

На Малфоя это не произвело впечатления.

— Где ты изучала целительство? — спросил он ее. Она посмотрела на него с удивлением.

— Сначала во Франции, — сказала она, — но война быстро достигла берегов Ла-Манша, безопаснее было перевестись оттуда, чем рисковать быть обнаруженной. Поэтому я поехала в Албанию. Их отделение средневековой магии отличалось лучшей информационной базой по исцелению темной магии. Я пробыла там некоторое время. Тебе повезло... я, вероятно, одна из немногих оставшихся в живых целителей, кого обучали правильному обращению с рунами. Позже больница была разрушена. Затем была Дания, там меня обучали анализу заклинаний и их разрушению. После этого я отправилась в Египет. Их больница специализировалась в ликвидации проклятий, но ситуация в стране была нестабильной, поэтому меня быстро перевели в Австрию. Я находилась там, пока Орден не вернул меня обратно.

— Многие думали, что ты умерла или сбежала, — сказал Малфой, изучая ее прищуренными глазами. — До тех пор, пока Темный Лорд не приказал узнать, почему Сопротивление выжило после того, как их госпиталь был разрушен, и Северус не упомянул, что маленькая грязнокровка – подруга Поттера – была отозвана из своего путешествия за границу. Целительница и хозяйка зелий в придачу. Это вызвало небольшой переполох среди генералов высшего ранга.

Она пристально посмотрела на него. Значит, он знал, чем она занималась, когда предъявлял свои требования. Ей стало интересно, сыграло ли это какую-то роль в его решении.

Разговор зашел в тупик. Через несколько минут Гермиона встала.

— Я достаточно трезва, чтобы аппарировать, — сказала она.

— Ты же не собираешься пойти и напиться где-нибудь в другом месте? — спросил он, подозрительно глядя на нее.

Она покачала головой.

— Нет. Ты совершенно отбил всякое желание. И я достаточно выплакалась.

На его лице отразилось небольшое облегчение.

— Надеюсь, тебя не расщепит в процессе, — протянул он ей вслед, когда она выходила за дверь.

Вернувшись на Площадь Гриммо, Гермиона подошла к своему шкафчику и выпила зелье трезвости. Головная боль и тошнота тут же обрушились на нее, напоминая удары кувалдой.

Она уронила голову на столешницу и застонала.

Чертов Драко Малфой даже не дал ей спокойно напиться. Вездесущий придурок.

Она ожидала, что трезвость наполнит ее