— Всё, товарищ генерал армии! Иду на посадку! Топлива совсем не осталось! — даже не сделав полноценный круг над городом, пилот Як-а, единолично приняв решение спасаться, повёл свою машину к аэродрому в Степянке, так как над Лошицей внезапно начали вспухать многочисленные разрывы снарядов зенитных орудий, что могло свидетельствовать только об одном — туда подходила очередная волна вражеских бомбардировщиков.

Как и предсказывал Павлов, немцы решили отыграться на столице БССР, для чего организовали массированный авиационный налёт на город. И если в первых двух волнах пришли 78 уцелевших двухмоторных истребителей Ме-110 из 2-го и 3-го полков 210-ой дивизии скоростных бомбардировщиков, задача которых состояла в бомбардировке и последующей штурмовке обоих ближайших к городу аэродромов и позиций орудий ПВО, то теперь наступало время главных ударных сил Люфтваффе. Ну, той её части, которая сохранилась в местных краях. А сохранилось их пока немало! С учётом подкреплений, временно выделенных командованием 1-го Воздушного флота, действовавшего против Прибалтики, в налёт на Минск смогли отправиться аж 13 волн бомбардировщиков Ju-88, суммарно насчитывавших 265 боевых машин.

Единственное, в чём Павлову при всём при этом повезло — заходящий на посадку Як-7УТИ не привлёк вообще ничьего внимания — ни своих зенитчиков, жадно ловивших своими взглядами, в кого бы всадить снаряд-другой, ни вражеских истребителей-бомбардировщиков, которые всё ещё проскакивали в небе тут и там, сражаясь с уцелевшими МиГ-ами.

Опустив закрылки в посадочный режим, лётчик, чьё имя даже не задержалось в памяти генерала армии, показал свой высокий класс, с первого раза притерев самолёт на три точки, так что их лишь слегка тряхнуло при касании поверхности шасси, да и всё на этом. Сели, можно сказать, очень комфортно, словно на тяжёлом транспортнике. Правда, открывшийся Дмитрию Григорьевичу вид, когда он сдвинул фонарь назад и принялся крутить головой по сторонам, уж точно не вызвал у него положительных эмоций.

Частично немцы всё же добились своего и успели поймать на земле несколько советских истребителей, жалкие остатки которых догорали на местах стоянок. И, судя по числу источников дыма, только на этом аэродроме с дюжину МиГ-ов так и не успели взмыть в небо, чтобы принять бой. Хотя, возможно, часть дымов принадлежала какой-нибудь наземной технике, которой тоже досталась своя порция вражеских бомб и снарядов. Во всяком случае, пока учебно-тренировочный истребитель не замер на месте, мимо взора его пассажира успели проплыть пара раскуроченных бензовозов, ныне представлявших собой просто перекрученные куски обгоревшего металлолома.

— Товарищ генерал армии! Выбираемся! Быстро! — самолёт едва успел остановиться, как пулей выскочивший из своей кабины пилот подлетел к своему высокопоставленному пассажиру и принялся помогать тому выкарабкиваться наружу. — Самолёт — мишень приметная. Если какая-нибудь вражина поблизости появится, непременно атакует! Потому нам лучше как можно раньше оказаться подальше от него.

— Кто же против, — проклиная про себя свой излишний объём телесов и их же вес, пробурчал в ответ Дмитрий Григорьевич, стараясь занести ногу на борт истребителя, чтобы после спуститься на край крыла. — Хотя терять очередной разъездной самолёт будет обидно. Новый могут и не выдать с такой-то статистикой их утраты.

— Эй, товарищи! Сюда! Быстрее сюда! Тут щель вырыта! Тут укрыться можно! — неожиданно метрах в двадцати от них словно вырос из-под земли какой-то красноармеец, принявшийся размахивать над собой руками, дабы привлечь внимание прибывших. — Быстрее же, товарищи! Немецкие самолёты опять вернуться могут!

Поступившее предложение оказалось более чем своевременным, поскольку спустя считанные секунды над аэродромом на сверхмалой высоте пронёсся очередной Ме-110, хвостовой стрелок которого даже успел дать неприцельную очередь в сторону Як-а и тех, кто находился рядом с самолётом. Потому уже через 7 секунд забега и пилот, и Павлов рухнули в подготовленное явно на скорую руку укрытие, в котором с их прибытием тут же стало весьма тесно.

— Когда начался налёт и что тут вообще происходит? Почему зенитки не стреляют? — слегка отдышавшись, Дмитрий Григорьевич отыскал взглядом махавшего им бойца, которого и начал тут же закидывать вопросами.

— Нашу зенитку разбили ещё в самом начале, — как оказалось, красноармеец входил в состав расчёта МЗА, потому, рассмотрев звание интересанта, даже лёжа вытянулся во весь рост и как-то умудрился отдать честь, прежде чем начать докладывать по существу вопроса. — Мы едва 10 выстрелов успели сделать, как рядом разорвалась бомба и посекла осколками, как само орудие, так и всех людей. Я один чудом уцелел. Орудие собой прикрыло. А все остальные так там и остались лежать, — осторожно выглянув из их небольшого окопчика, махнул он рукой в сторону 37-мм зенитного автомата, что сиротливо стоял метрах в ста от укрытия в окружении полудюжины неподвижных тел. — После точно так же накрыли расчёт сержанта Зябликова. Вон их пушка виднеется, — на сей раз его рука показала в противоположную сторону. — А что случилось с остальными — я не в курсе. Первое время с их позиций сильно стреляли. Даже сбили кого-то! Но сейчас сами видели — молчок. Немцы то и дело налетают и безнаказанно расстреливают из своих пушек всё, что движется. Так что, товарищи командиры, лучше из укрытия носа пока не казать.

— Понятно, — недовольно пробурчал генерал армии. — А с нашими самолётами что? Видел? Сколько немцы на земле побили?

— Как не видеть! Всё видел! Дежурное звено точно успело взлететь. Все восемь штук! — сообщил боец хоть одну хорошую новость. — А вот оставшиеся восемь МиГ-ов противник пожёг. Двух прямо на взлёте сбили. Вон от них дымы в конце взлётной полосы в небо поднимаются, — указал он пальцем в нужном направлении. — Ещё одну пару на ВПП расстреляли. А остальные, видать, и пробовать взлететь не стали. Так их на стоянке и пожгли. Хорошо хоть лётчики разбежаться по укрытиям успели.

Говоря о парах и восьмёрках, боец ничего не придумывал и не ошибался. Ведь именно столько сейчас и насчитывалось машин в звене и каждой полной эскадрильи истребительных авиаполков Западного фронта соответственно.

Это ещё до начала боевых действий, когда Павлов на скорую руку проводил в рядах своих ВВС «реформу», он, прикрываясь поступившими сверху приказами о формировании новых истребительных полков, временно сократил звенья с 3-х самолётов до 2-х. Тогда же из эскадрилий были изъяты все запасные звенья, что позволило в итоге привести части военно-воздушных сил к куда более управляемому виду. Пусть и за счёт солидного сокращения в них количества боевых самолётов.

Зато теперь