который наслаждался каждой минутой этого спектакля. Тим был рад, что ненавистная гувернантка его окликнула, теперь можно поприкалываться над ней в свое удовольствие. Но, черт, почему я уверена, что он действительно куда-то собирается?

– Еще есть гель для душа, – органайзер постепенно пустел, – он раньше в ванной стоял, но теперь забираю с собой, чтобы никто не трогал. Если нужен, могу поделиться. – Тим открутил пробку, заглянул внутрь. – Кстати, пахнет приятно, хвойный. Ах да, и последнее. – Он достал тюбик гигиенической помады. – Чтобы губы были нежные, многим нравится. Тоже могу поделиться.

– Спасибо. Думаю, не стоит, – отозвалась, пытаясь скрыть смех кашлем. – У меня есть и помады, и блески.

– Хм, как-то не замечал…

Наглец, что еще сказать? Да, с этими хлопотами и недосыпаниями я забывала о макияже, лишь проводила пару раз кисточкой по ресницам, чтобы выглядеть… ухоженно. Но вежливый молодой человек не станет так явно намекать даме, что она плохо выглядит. Ах, точно, Тима нельзя отнести к вежливым парням!

– Уверяю, это так.

– Точно! Вы же гувернантка! – Он хлопнул себя ладонью по колену и чуть наклонился ко мне. – Хорошо учились, знаете три иностранных и все такое… Вы, наверное, не умеете наносить макияж? – прозвучало это так наигранно, что я вновь закашлялась. На этот раз от возмущения. – Сказали бы, в этом ведь нет ничего постыдного. Я могу помочь выбрать хорошую косметику, – он ухмыльнулся, глаза хищно сощурились, – и нанять косметолога, который даст пару хороших советов.

– Не стоит, – выдавила я.

– Почему же? Моя гувернанткаобязана выглядеть хорошо.

Едва смогла пересилить себя и не выругаться. Да, юный господин, я исправлюсь и буду каждое утро будить вас при полном параде, с ярким макияжем.

– Спасибо за заботу, Тимофей, и за краткий экскурс по твоим средствам гигиены, – вздохнула я. – Но я считаю, что и без этого выгляжу неплохо. Вернемся к первоначальному вопросу: если ты куда-то собираешься, то стоит забыть об этом.

Тим хмыкнул, потянулся, поднимаясь с кровати, и пружинящей походкой направился к дверям. Уже в коридоре он обернулся и ответил:

– Лада, я несобираюсь, поверьте. Могу даже открыть свою комнату, чтобы вам было удобней за мной наблюдать, – в подтверждение своих слов он широко распахнул дверь. – И да, сложите тут все и занесите мне потом.

Я опустила взгляд на кровать, где валялись разбросанные тюбики, и раздраженно принялась запихивать их обратно в пластиковый пакет. Места не хватало. Пришлось высыпать все на покрывало и сложить снова, уже аккуратней.

Когда я вновь подняла голову, Тим с книгой в руках лежал на кровати в своей комнате. Казалось, для него нет занятия увлекательней: взгляд скользил по строчкам, пальцы легко перелистывали страницы…

Хм, оказывается, он не так далек от литературы.

* * *

Этот гаденыш опять меня обдурил. А ведь намекал! Сказал, что несобирается? Правильно, потому что уже собрался.

Стоило мне, уставшей от наблюдения за спокойно читающим Тимом, отлучиться на минуту в туалет, как его и след простыл. Я кинулась вниз, надеясь перехватить парня в прихожей – не мог же он за такое короткое время далеко убежать, – но, выскочив на улицу, я заметила лишь удаляющиеся от дома красные огни фар и черно-желтый бок такси.

Как? Когда он успел вызвать машину? К частным домам машина приезжает за полчаса, а Тим не отрывался от книги ни на секунду. Их личному водителю строго приказано не отзываться на просьбы в вечернее время, к тому же у него не желтый автомобиль с наклейкой такси. Черт!

Догонять машину, конечно, не вариант. Но что делать?

Я приняла самое идиотское решение на свете. Решила ждать, когда этот придурок сам явится домой. Стоило ли бросаться следом за машиной, как-то… остановить? Не уверена. Но лучше бы я легла спать, а не нервно бродила по дому, потому что, когда в два часа ночи явились родители Тима… Алевтина поверила, что я встала попить водички, но Алексей понял все.

Неслучайно он успешный бизнесмен, может прочитать ситуацию. В чем я просчиталась? Во взгляде, в жестах или напряженной спине? Не знаю. Он понял: что-то не так, и перехватил меня на лестнице, пока его жена приветствовала кошек.

– Лада, вы что-то недоговариваете. – У него были такие же серые глаза, как и у сына. Вернее, у сына, как у него. На секунду мне померещилось, что напротив стоит Тим.

– Я…

– Он ведь сбежал, так?

Алексей быстро прошел на второй этаж, к комнате сына. Я бросилась следом, не имея понятия, что можно сказать в свое оправдание. Признаться, что я дура, которая не хотела лишний раз жаловаться? Надеялась построить доверительные отношения?

– Сбежал, – коротко произнес он. – Лада, вы понимаете, что должны следить за ним, а не заниматься своими делами? Вы знали, что Тима нет дома? – Алексей говорил сурово, показывая, что главный здесь – он. – Или, может, забыли про нашего сына?

Про него забудешь.

– Я… я знала… – ответила подавленно.

– Правда? – На губах Алексея появилась наглая усмешка, как у сынка. Как же они похожи! – И сколько его уже нет?

– С одиннадцати… – пролепетала я. – Отвлеклась всего на секунду и…

– Дорогая моя, не хочу показаться грубым, но, кажется, я предупреждал, что Тимофею нельзя позволять уезжать из дома после десяти вечера. Пьяные фото в сомнительной компании не принесут ему популярности как наследнику серьезной фирмы. Нам не нужны скандалы. А что вы? Спокойно отпустили. Нужно былосразу позвонить мне. Вам известно значение слова «сразу»?

Его слова резали словно нож. Я понимала, что поступила неправильно, что должна была сообщить все родителям, но… я слишком мягкая? Как можно сразу кинуться жаловаться? Ведь я тоже была подростком, и брат был. Есть. Тим только начнет сильней ненавидеть меня и вынудит сбежать, выплатив огромные отступные. Когда я лежала на кровати, умирая от грохочущей музыки, то была почти готова это сделать, даже если придется залезть в кредиты, лишь бы не оставаться здесь дольше. Однако получилось выдержать.

Я понимала отношение отца Тима к случившемуся. Во-первых, я не предупредила сразу, хотя мы и договорились об этом. Во-вторых, Алексей мог подумать, что я вовсе пренебрегаю обязанностями и позволила его сыну делать что вздумается? И все же предательские слезы собирались в уголках глаз, грозя вот-вот упасть.

Ты слабачка, Лада. Мерзкая плакса,