прежде чем разделились с Юки и Акане при прибытии.

Ронин высвободил руку, вглядываясь в её лицо в поисках ответов.

— Найя, поговори со мной.

Она оглянулась, чтобы убедиться, что Солярис не догоняет, и посмотрела на Ронина с мольбой.

— Мне нужно убраться с этого острова.

Ронин долго изучал её.

— Ладно. Мне нужно зайти домой за сумкой…

— Нет! Нам нужно уйти прямо сейчас.

Ронин проследил за её взглядами назад. Его беззаботность сменилась серьёзностью. Были миллионы вопросов, ответы на которые он мог потребовать прежде, чем согласиться. Но к удивлению Найи, он этого не сделал. Его готовность продолжала ошеломлять.

Он направился к лесу, опоясывающему фестиваль, и оглянулся.

— Тогда нельзя терять ни секунды. Я знаю короткую дорогу к парому. Пошли.

Прошлое

В день рождения Найи, девять лет назад, по дворцу поползли слухи. Высшая Богиня Моря отказалась взять на руки свою первеницу, когда та, едва появившись на свет, огласила зал криком. «Заберите её и накормите», — Виа с пренебрежением взмахнула рукой, имитируя жест, который якобы сделала мать Найи. — Леди Мира приходила навестить её раз в неделю, но по сей день так и не взяла дочь на руки. Леди Найю растил отец.

Найя уперлась пятками в кухонный пол и прижалась спиной к стене. Глаза наполнились тяжёлыми слезами — она уже тысячу раз пожалела, что прокралась на кухню и попросила у Вии одну из тех божественных булочек с морскими ягодами.

Другая служанка, которую Найя прежде никогда не видела, чистила креветки, бросая панцири в ведро с водой на деревянном столе.

— Бедная леди Найя. Чем она заслужила такую холодность?

— У леди Найи нет титула, — голос Вии ожесточился, в нём сквозило осуждение.

Шорох панцирей между пальцами затих.

— Разве это так ужасно?

— Прикуси язык, глупая девчонка! Это позор! Леди Найя — дочь двух Высших Божеств!

Найя вздрогнула.

Они лгут. Мама любит меня ничуть не меньше, с титулом или без.

Она бросилась прочь из кухни. Ком в желудке отбил всякий аппетит.

Позже, во время вечернего пиршества, когда Найя сидела на коленях у отца рядом с матерью, разговор служанок не давал ей покоя.

Она ни разу не сидела у матери на коленях, даже руки её не держала.

Найя переводила взгляд с одного родителя на другого, отмечая разительный контраст.

В чёрных волосах отца были вплетены крошечные белые цветы — «дыхание младенца», как он их называл, а щёки были покрыты мягкой щетиной, о которую Найя любила тереться лбом. Он неизменно кутался в плащи глубоких цветов драгоценных камней и смотрел на мир с мягкой, доброй улыбкой.

Мать же была воплощением бесстрастия: безмолвная, наблюдательная, подобная ястребу, она источала пугающую ауру, от которой при приближении к ней становилось не по себе. Её глаза цвета мела никогда не позволяли понять, куда именно направлен взгляд.

Найя слезла с колен отца, твёрдо решив доказать неправоту служанок.

В сводчатом зале собрались родственники матери: бесконечная вереница кузенов, дядей и тётушек. Имена большинства забылись, если только они не обладали яркой чертой — как тетя Давина с глазами цвета морского стекла или дядя Энио, чья борода состояла из щупалец — следствие его оборотнической натуры: большую часть времени он проводил в облике морского чудовища.

— Мама, — позвала Найя.

Мать сидела прямо, положив руки на подлокотники золочёного кресла, совершенно не реагируя на голос дочери.

Перед ней стоял лишь кубок с вином, больше ничего. За все девять лет жизни Найя ни разу не видела, чтобы мать ела.

Найя любовалась длинными серебристыми прядями матери, искусно заплетёнными в косу и украшенными золотыми драгоценностями. За ухом алела нежно-розовая гвоздика.

Почти каждый день отец раскрывал перед Найей ладонь. Она с детским восторгом наблюдала, как на его руке распускался георгин — тёмно-красный, с тонкими, шелковистыми лепестками. Стоило ему заправить цветок ей за ухо, как Найя расцветала в улыбке.

Найя потянулась к цветку в волосах матери.

— Твоя гвоздика прекрасна, мама. Отец вырастил её для тебя?

Ледяной взгляд метнулся к ней.

Найя вздрогнула, рука замерла в воздухе.

«Отказалась взять на руки свою первеницу…»

Она опустила руку и отвела глаза, не выдерживая пристального, давящего взгляда матери.

— Прошу прощения.

Мать снова принялась разглядывать зал, будто была высечена из камня.

— Я действительно вырастил её для неё, — отец наклонился и шутливо укусил Найю за ухо, вызывая смешок, но улыбка так и не коснулась губ матери.

Найя тёрла мочку уха, где остались следы от пальцев отца, не в силах оторваться от матери. Та сидела неподвижно, глядя куда-то вдаль, и время от времени её бледные глаза перемещались из стороны в сторону.

Найю заворожил кулон из мерцающего хризоколлы на груди матери. В нём отражались блики хрустальных люстр. Цвет камня напоминал самые мелководные участки моря — божественная капля океана. Он был великолепен, и Найе так хотелось расспросить о нём. «Откуда он у тебя, мама? Он так идет к твоему лицу и глазам. Надеюсь, когда я вырасту, стану такой же прекрасной, как ты».

Но Найя не решалась произнести подобное вслух, зная, что в ответ получит лишь ледяной взгляд и пустоту.

Тяга к материнской ласке поначалу была едва ощутимым уколом, но вскоре переросла в ноющую боль. Найя не знала названия этой тоске, пока не услышала историю Вии.

Это была уродливая правда.

У Найи не было любви матери, но что нужно сделать, чтобы её завоевать?

Вечер опустился на Кайману. В деревне лавки закрывались. В небе прилив едва слышно шептал, когда лучи заката кровоточили сквозь прозрачное полотно океана.

Найя держала отца за руку, когда они прогуливались по саду, наполненному яркими, беззаботными красками. В воздухе плыл аромат орхидей. Сумерки отбрасывали длинные тени от пальм, их колючие кроны вытянулись на песке.

Найя с интересом наблюдала, как по мере их приближения сворачиваются цветы гибискуса и маракуйи.

Она взглянула на отца.

— Это ты уложил цветы спать, или они закрываются сами, потому что уходит солнце?

Отец посмотрел на неё сверху вниз, вскинув густую бровь.

— Что такое, милая?

Они медленно перешли мост через Реку Душ.

Отец посмотрел вперёд, и веселье постепенно сошло с его лица — что-то впереди встревожило его.

Найя проследила за его взглядом и увидела толпу, собирающуюся во внутреннем дворе и втекающую в двери дворца. Божественные фигуры, облачённые в роскошные одежды из тончайшего шёлка и атласа. Найя никогда прежде не видела столько божеств в королевстве своей матери.

Отец подхватил её на руки и