лун» на ближайший год», который составила за последние дни, основываясь на его же первых замечаниях. В нём были графики, этапы, ответственные. Доказательство системного подхода.

На претензии к кадрам шло приложение № 2: «Копии трудовых договоров и дипломов сотрудников с заверенными переводами (где необходимо)». Диплом Алекса, оказалось, был выписан на древесной коре, но выглядел внушительно.

Каждый его конкретный пункт я разбирала по схеме:

1. Цитируем его тезис.

2. Признаём (где невозможно отвертеться): «Данное замечание принято к сведению».

3. Уточняем или оспариваем: «Однако, согласно п. 3.14 дополнения к статье 7.8, вступившего в силу в прошлом месяце, требование о еженедельной диагностике заменено на ежемесячную при условии наличия непрерывного мониторинга, который в студии осуществляется посредством кристалла-хранителя (см. приложение № 3, график активности кристалла)».

4. Предлагаем план действий: «В целях полного исключения разночтений, студия готова провести внеплановую диагностику в присутствии вашего представителя. График возможных дат прилагается (приложение № 4).»

Я составила таблицы. Таблицы соответствия наших текущих мер статьям Кодекса (с указанием, где есть расхождения и почему). Таблицы поступлений и расходов магических материалов (впервые приведённые к единому стандарту). Даже график проветривания помещений с расчётом снижения фоновой эманации до нормы за две недели.

Это была не защита. Это был контрудар, облечённый в безупречные бюрократические формы. Я не спорила. Я заваливала его данными, альтернативными трактовками правил и предложениями о сотрудничестве, от которых, будучи чиновником, было невозможно просто так отмахнуться.

Когда первые лучи большой луны, Сестры, упали на исписанные столбцы цифр, я поставила последнюю точку. Рука болела, глаза слипались, но на душе было странное, чистое чувство выполненного долга. Я сделала всё, что могла, на поле, которое выбрал он.

Утром я отнесла стопку исписанных листов Ульяне для ознакомления и подписи. Она начала читать, её глаза постепенно расширялись.

— Боги всемогущие, Алиса… Это… это монументально. Ты создала параллельную реальность, в которой мы — образцовое учреждение, просто слегка недопонятое.

— Я создала альтернативную интерпретацию фактов, — поправила я, потягиваясь и чувствуя, как хрустит спина. — И предложила пути урегулирования. Стандартная юридическая практика.

— Стандартная… — Ульяна фыркнула и позвала Алекса, который нёс поднос с завтраком.

Алекс, прочитав пару страниц, присвистнул.

— Дракониха! Он же сгорит от злости, когда это получит! Он привык, что от его бумаг все бегут, поджимая хвосты.

— Или оценит, — задумчиво сказала Ульяна, подписывая документ своей витиеватой подписью. — Он же сам такой. Педант. Он может ненавидеть содержание, но не сможет не оценить форму. Поспорим?

В её глазах зажёгся озорной огонёк, которого я не видела со времён «инцидента с блестящим клеем и феями».

— О, я ставлю на злость! — оживился Алекс, ставя на стол кружку с дымящимся чем-то пахнущим корицей. — Десять крон, что он примчится сюда с грозовыми тучами над головой в течение трёх дней!

— А я ставлю на холодную ярость и следующий запрос на двадцать страниц, — сказала Ульяна. — Тоже десять крон. Алиса, ты с нами? Ставка на реакцию?

Я смотрела на них, на это внезапное оживление, на то, как мой титанический труд стал поводом для пари. И ощутила нечто непривычное — лёгкий, почти невесомый пузырёк чего-то похожего на азарт в груди.

— Я не делаю ставки на непредсказуемые эмоции, — заявила я. — Только на анализ.

— Скучно! — засмеялся Алекс.

— Но, — я позволила уголку рта дрогнуть на миллиметр, — основываясь на паттернах его поведения (склонность к порядку, неприятие хаоса, профессиональная гордость), я прогнозирую, что его первоначальной реакцией будет раздражение, сменяющееся вынужденным уважением к проработанности контраргументов. Он ответит. Но не сразу. И его ответ будет ещё более детализированным, но уже в рамках дискуссии, а не монолога.

Ульяна и Алекс переглянулись.

— Это… чётко. Но не ставка! — воскликнул Алекс.

— Хорошо, — сказала я, беря свою кружку. — Тогда я ставлю… пять крон на то, что в его следующем послании будет не менее пяти ссылок на документы, которые я ему предоставила в этом ответе. Он примет правила моей игры.

Ульяна рассмеялась.

— Принимается! Лера, ты с нами?

Лера, стоявшая в дверях и с трепетом наблюдавшая за всем, мрачно покачала головой.

— Нет уж. Я в ваши игры с драконами не играю. Я просто приберусь, пока он нас всех в лягушек не превратит из-за этой вашей переписки.

Ответ, запечатанный в плотный конверт с печатью Студии, был отправлен с тем же официальным курьером. Война документов была в разгаре.

А вечером того же дня на стене в кабинете, рядом с графиком проветривания, появилась небольшая, аккуратно выведенная табличка:

«Ставки на реакцию графа В.Ф.А. на Ответ № 1:

Алекс: Гневный визит в течение 3 дней — 10 крон.

Ульяна: Холодный 20-страничный запрос — 10 крон.

Алиса: Использование её же аргументов в ответе (5+ ссылок) — 5 крон.

Лера: Превращение в лягушек (шутка) — 0 крон.»

Я смотрела на эту табличку, пока Лера ворчала убирала пыль с полок. Впервые за долгое время хаос вокруг меня ощущался не как угроза, а как… рабочий процесс. Даже с элементами абсурдного спортивного интереса.

«Пункт 1: Ответ на жалобу отправлен. Пункт 2: Побочный эффект — укрепление командного духа (через призму азартных ставок). Пункт 3: Ожидание контратаки. Время подготовки: ориентировочно 2–4 дня».

Я была готова.

Глава 10

В Студии шло обычное занятие по «основам магического резонанса» под руководством Алекса. Обычное — это громко сказано. Для меня это по-прежнему напоминало попытку провести лабораторную работу в питомнике для щенков, где реактивы периодически оживали и пытались сбежать.

Сегодня Алекс демонстрировал «Громогласный цветок» — растение, которое при правильном прикосновении издавало мелодичный, но достаточно громкий хлопок, похожий на лопнувший пузырь. Дети визжали от восторга. Все, кроме одного.

Лео фон Адлер сидел на краю группы, под присмотром специально приставленной к нему няни-мага (ещё одно условие его отца). Он был бледнее обычного, его пальцы впивались в ткань штанов. Каждый хлопок цветка заставлял его вздрагивать, как от удара. Амулеты на нём слабо поблёскивали, будто пытаясь поглотить звуковые волны, но безуспешно.

Я наблюдала из кабинета, отрываясь от сверки приходных ордеров. Моё внимание привлекла не магия, а очевидный дистресс ребёнка. В моих предварительных записях о Лео уже была строка: «Триггер: резкие акустические воздействия (предположительно)». Следовало рекомендовать использование звукопоглощающих амулетов или наушников. Я сделала пометку.

Алекс, увлечённый процессом, решил усилить эффект. Он легонько щёлкнул по бутону другого цветка, настроив его на резонанс с первым.

— А теперь, дети, наблюдаем синхронизированный каскад!

Он коснулся первого цветка.

Хлопок прозвучал не просто громко. Он был оглушительным. Как выстрел. Стекла в окнах задребезжали. Несколько детей ахнули, другие засмеялись. Лео вскрикнул.

И