темноту. — Всего один и я уже успела увидеть человека без головы, демона с леденцами, дракона с комплексом превосходства и юриста, который флиртует правовыми фразами. Отличное начало.

Дом мягко отозвался. Где-то в глубине послышался тихий щелчок, как будто доски под полом одобрительно кивнули. Я устало усмехнулась.

— Не поддакивай, ты тоже виноват. Вчера чуть не убил меня своим гостеприимством.

С кухни доносился лёгкий треск камина, запах мяты и старого дерева. Я прошла внутрь — шаг за шагом, всё ещё с ощущением, что стены смотрят. Мой новый дом был слишком… Живой. Он будто слушал каждое движение, дышал в такт, и где-то в глубине, в своих балках и кирпичах, хранил нечто похожее на личность.

Я поставила чайник, достала кружку, ту самую, подаренную Сайрой "в знак боевого крещения". На ней красовалась надпись: «Я не кричу, я адаптируюсь». Очень мотивирующе.

Запах мяты наполнил кухню, и я впервые за день почувствовала, как напряжение спадает. Я села за стол и раскрыла папку с надписью: «Дневник социальной адаптации. День 1». Это было обязательным для профессионала моего уровня — записывать все, что происходит, свои наблюдения и чувства. Перо дрогнуло в руке.

Что писать? «Субъекты проявляют агрессию?» — слишком очевидно. «Монстры удивительно человечны?» — слишком непривычно. «Я всё ещё жива?» — звучит честно, но неофициально.

Я записала:

«Первый день. Прецедент: конфликт между жителями по причине территориального вопроса и ботанической страсти. Потерпевший — восстановлен. Второй потерпевший — медведь с хризантемами — оказана помощь. Итог: границы участка следует уточнять не при помощи огнестрела.

Перо скрипело по бумаге, а камин тихо потрескивал, будто посмеивался. Я вздохнула и, не отрываясь от страницы, сказала:

— Ты ведь опять слушаешь, да?

Тишина в ответ была слишком выразительной. Потом где-то наверху что-то едва слышно вздохнуло — лёгкое движение воздуха, похожее на согласие.

Я поднялась, прошла в гостиную и остановилась у камина. Пламя в нём стало мягче, теплее, словно кто-то приглушил свет, чтобы не мешать. Сидеть в тишине оказалось странно приятно. Почти уютно. Почти безопасно.

Я вспомнила сегодняшний день: растерянное лицо Марка, злость Гривза, невозмутимость Сайры, тихий рык Тира, улыбку Джека — слишком лёгкую, слишком живую для этого города. И дракона вчерашним вечером. Его взгляд, холодный, как иней под лунным светом.

Почему я не могу выбросить его из головы? Его слова эхом звучали до сих пор: «Не умрите до утра, мисс Эверхарт». Не умерла. Чего нельзя сказать о грядущем дне.

— Легко сказать, — пробормотала я. — Тут каждый второй норовит проверить мою выносливость на практике.

Дом снова тихо щёлкнул где-то в стенах.

— И ты туда же, — усмехнулась я. — Если начнёшь разговаривать — я тебя сдам под снос, так и знай! — нервно добавила. Если бы не морально измотанное состояние, я бы дергалась от любого постороннего звука, а так на это просто не осталось сил.

Ответом стал мягкий, тёплый порыв воздуха из камина. Я закатила глаза.

— Потрясающе. Теперь у меня не просто жильё, а собеседник с чувством юмора. Осталось завести дружбу с кабинетом и можно писать диссертацию о социальном взаимодействии с недвижимостью.

Я допила чай, вернулась к рабочему столу и записала последние строки в отчёт:

«Вывод: несмотря на первичный стресс, адаптационные процессы запущены. Кросс агрессивен, но странно притягателен. Дом пока лоялен. Возможно, хочет убедиться, что я не сбегу. Пока не собираюсь.»

Положила перо, закрыла папку. Пламя в камине тихо треснуло, будто было согласно со всем, что я написала.

— Спокойной ночи, — сказала я, собираясь отправиться спать.

И впервые за всё время мне показалось, что в ответ кто-то едва слышно шепнул:

— Доброй ночи, Айви.

Слуховых галлюцинаций мне только не хватало.

Глава 9. Темный и светлый

Утро в Кроссе начиналось, как ни странно, слишком бодро для города, где треть населения предпочитала спать вверх ногами или под землёй. Улицы полнились магией и жизнью после сна: облака пара и дыма поднимались из труб, кто-то в сквере пел хриплым голосом, из маленьких пекарен тянуло смесью кофе и выпечки, заглушая общий запах серы и влажного камня после ночного дождя. Всё казалось странно живым, даже стены мэрии.

Я шла по длинному коридору, сжимая кружку словно священный артефакт, будто она могла защитить меня от страха, от недосыпа, от очередного безумного утреннего дела. Кофе был слабым и разбавленным, как совесть декана, сославшего меня в этот город.

Сегодня предстоял отчёт перед начальством, и, по логике, присутствие обоих мэров. То есть, человека и... Его противоположности.

Справа шла Эльвина — безупречная, как всегда. В её походке было что-то нечеловечески грациозное, а улыбка на лице сияла настолько искусственно, что вызывала невольное желание передернуть плечами.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Эверхарт, — сладко защебетала Эльвина, шагая рядом. Её улыбка была безупречна, настолько ровная, что я заподозрила бы ее в тренировке перед зеркалом, если бы не ее нечеловеческое происхождение. В голосе таилась теплота, а в глазах — лёд.

— Спасибо, — ответила я, прекрасно осознавая, что выгляжу, как человек, который пережил девятибалльное землетрясение.

— Выспались?

— Если считать ночное патрулирование собственной спальни и переговоры с домом — то да, вполне.

Эльвина одарила меня взглядом, в котором мелькнуло вежливое непонимание.

— Ах, ваш дом… Говорят, он старше половины квартала. Настоящее сокровище!

— Прелесть, — прошептала я, ничуть не воодушевленная ее словами. — Если считать прелестью шорохи, вздохи и ощущение, что за тобой наблюдают даже обои.

— Вы все равно выглядите достойно, мисс Эверхарт, — пропела она, словно фея с лицом из учебника по этикету.

Я посмотрела на неё поверх кружки.

— Вы врёте, Эльвина. Но делаете это элегантно.

Она рассмеялась легко, будто зазвенел хрусталь, но глаза остались холодными.

— Это всего лишь часть работы, — не стала лукавить эльфийка.

Мы миновали несколько дверей, и чем ближе было место, где мне предстояло встретить мэров, тем сильнее внутри всё скручивалось. Страх был тихим. Он не бился, не стучал по черепу — просто сидел под рёбрами, растекаясь тяжестью.

И вот коридор расширился, солнце из высоких окон прорезало воздух золотыми лентами, и время будто растянулось. Я шагнула вперёд. И мир замер.

Он стоял у окна, залитый мягким утренним светом, и выглядел так, будто сам этот свет принадлежал ему по праву. Высокий, не просто статный, а выточенный из уверенности. Его тёмно-золотые волосы были убраны в низкий хвост, а глаза — те самые, которые невозможно было забыть — горели холодным янтарным пламенем. На нём был идеально сидящий костюм, но даже ткань не могла скрыть движения силы