моими падчерицами, и мимо которых я так быстро бегала, стараясь не задерживаться. Старшая – Маурика – худенькая, черноволосая девочка с острым носиком и тонкими губами. Ее волосы и на ночь были заплетены в очень тугие косички. Руки, лежащие на одеяле, покрыты тонкими, вспухшими красными полосами, которым есть только одно объяснение – розги. Средняя, Настури – еще одна худышка, но только с тусклыми пепельными волосами, остриженными неровными, словно рваными, прядями. На ее руках нет следов розг, зато они есть на ее ногах. И наконец – херувимчик Никаэль, маленькое блондинистое чудо. Золотистые кудряшки, пухленькие губки, лицо сердечком, припухшие веки и покрасневшая, с фиолетовым отливом, сильно опухшая ручка, абы как примотанная небольшим платком к коротенькой плоской дощечке.

Я смотрю на них и мне хочется задушить няньку, вольготно развалившуюся на великолепной кровати, наверняка предназначающейся старшей девочке, и сладко похрапывающей на ней. А еще… Еще мне очень хочется спуститься вниз и убить собственного мужа особо жестоким способом – сначала ржавым тупым ножом обязательное усекновение его мужского достоинства, потом руки. И не сразу, конечно, не сразу… По частям! Палец за пальцем, суставчик за суставчиком, или не резать… а отрывать в такой же последовательности. И чем бесы не шутят, пока боги спят, может, и умер бы барон в этот день, но шум за окном вспугнул мои кровожадные мысли и заставил поторопиться меня саму.

По деревянным мосткам, перекинутым через вонючий ров, а затем по камням, выстилающим двор перед крыльцом, зацокали копыта трех лошадей. Я слышу их очень отчетливо, поскольку окно в комнате девочек отрыто настежь. Звучат громкие голоса. Сначала возмущенные, а потом испуганные. Память подкидывает мне картинку-воспоминание, а взгляд в окно убеждает в ее абсолютной достоверности, позволяя мне без труда опознать одного из прибывших – целитель Ган Унвари. Упрямый гордец, уверенный в своем превосходстве и исключительности. С ним двое охранников, всегда сопровождающих его в поездках по пациентам.

Бегу в свою комнату, скручивая на ходу свою магию, словно клубочек с пряжей. В голову приходит занятная мысль. Решат ли долгожданные гости чем-нибудь поживиться, пока все в доме мертвый сон изображают? Или маг-целитель сразу же, как и положено, приступит к выполнению своего долга, ведь здесь у него столько пациентов, что за оказание помощи всем им барону придется всю свою наличность вытащить, чтобы расплатиться с ним.

Гляди-ка ты… Целитель к людям кинулся. Удивительно! Может быть, не все так плохо в этом мире?

Глава 7

Все очень плохо.

Во-первых – целитель. Сначала этот малохольный до самого вечера будил всех тех, кто не хотел просыпаться. Затем он ужинал с бароном, живо обсуждая свой будущий гонорар, а также причины явно наведенного сна. В конце концов, сумма обещанного вознаграждения его удовлетворила, а причиной сна был признан стихийный выброс, произошедший в храме во время имянаречения.

Во-вторых, он же, и его «ценнейшее» заключение, данное барону в отношении меня и моего сына в середине ночи. Другого времени навестить нас у него не нашлось! Постоял, посмотрел и выдал… Знала бы, что он мужу наплетет, что-нибудь тяжеленькое ему бы на голову уронила.

– Ваша жена физически не соответствует своему возрасту. Вы это знаете?

«А то вокруг дураки все, и не заметили этого без его высочайшего мнения».

– Но она, насколько это вообще возможно в ее положении, вполне восстановилась после родов и может выполнять свои супружеские обязанности, если вы, барон, решите потребовать их выполнения. К тому же, судя по всему, она начинает потихоньку осознавать окружающую ее действительность. Ее магическое ядро полностью восстановилось и подпитывает наследника в нужном объеме. Сильной магичкой ей, конечно, не быть, хотя детские ограничения во время родов разрушились, а новые поставить уже не получится, источник стабилизировался.

«Не разглядел. Слава богам! Хоть что-то не разглядел».

– Зато сынок ваш обещает вырасти достойным наследником. На этот момент он чувствует себя просто великолепно, и если его мать и дальше будет так же самоотверженно отдавать ему свои силы и внимание хотя бы до конца зимы, у него все будет хорошо. Поздравляю вас с наследником еще раз, господин барон!

Было еще и в-третьих: самовлюбленный эскулап уехал после полуночи, не оставшись ночевать, правда перед отъездом посетил все-таки спальню девочек и, по-видимому, с пользой, а мой муж приперся за супружеским долгом. И как ни пыталась Агашка его остановить, предлагая себя и свои телеса к его услугам, ей было велено унести спящего ребенка в другую спальню и не мешаться под ногами.

Нет, конечно, моя душа это уже не душа молоденькой девушки, да и тельце мое уже не раз терпело супружеские «объятья», и даже роды перенесло. Но здоровенный, поддатый вонючий боров, не вспоминающий о чистоплотности и давно забывший, а может, и не знавший о бережном отношении к молодым хрупким женщинам… Это не то, что мне хотелось бы пережить еще раз. Так что мне ничего не оставалось делать, как попытаться организовать супругу «отъезд» души в «краткосрочный отпуск». Ведь я помню, как его заводит и радует плач, крики, сопротивление и бесит мое тело, висящее в его руках, как тряпка.

Я очень старалась. И да, у меня почти получилось. Насиловать сломанную куклу мой муж не стал. Меня покидали, попинали, но ничего, кроме пары ребер не сломали. Да и целитель, не успевший уехать далеко, был возвращен и призван к телу.

Вот только привести меня в сознание названный умник не сумел, и, «расписавшись» в своем бессилии, разорался. Он долго и со вкусом рассказывал Вранскому, что в его доме полно баб и девок, и что придурку-барону нужно о сыне думать и беречь свою припадочную жену, чтобы раньше времени не сдохла. А попользовать можно только бережно и аккуратно, не загоняя неокрепшую душу обратно за грань в палаты богов. Теперь же вот, если жена загнется, сын за ней следом уйдет, и никакие Боги и целители вернуть их обоих ему не смогут. И вообще – дураки размножаться не должны! Вопивший во всю силу своих легких умник был вызван господином бароном Вранским на дуэль, которую тот с презрительным видом проигнорировал, а затем отбыл из так называемого «замка», посоветовав на прощанье его хозяину искать нового целителя.

К утреннему кормлению ребенка я пришла в себя и обнаружила, что уехавший целитель все-таки неплохо знает свое дело. У меня ничего не болело, не было так же синяков и переломов. Мужа тоже не было. Ах… Если бы его и вовсе не