о которых говорится в высказывании. Всеобщность грамматической структуры также покоится на том основании, что в грамматике обнаруживаются отношения между объектами, а не сами изолированные объекты. Объекты как предметы высказывания будут представлены в содержательном высказывании как изолированные, если они участвуют в выражениях, ограниченных словами или словосочетаниями. Истинные же отношения между объектами устанавливаются в соответствующей структуре, способной выражать эти отношения. Эта структура и есть предложение, в котором обнаруживается абсолютный признак любой вещи, а именно вхождение ее в какую-либо систему, другими словами, ее существование в отношении с другими вещами. Только по этому признаку предложение способно выразить в своей структуре реально существующие и выражаемые познавательным мышлением действительные отношения между объектами.

Это противоречие как противоречие единичного и общего и есть кардинальное противоречие грамматической структуры на уровне предложения, обнаруживающее кардинальные противоречия в действительности, отражаемые мышлением человека в процессе познания какого-либо явления. Данное противоречие между единичным и общим на уровне синтаксиса относится к предложениям любого типа, к предложению в принципе как таковому. Например, противоречивый характер единичного и общего в предложении типа Иван – человек в такой же мере присущ и предложению типа Мальчик читает книгу или Наступила зима и т.д.

Однако внутри самой грамматической структуры существует противоречивое соотношение таких планов, как всеобщий характер синтаксических средств и реализация этих средств применительно к особенностям частей речи, формам слова, парадигматики языка и т.д.

Указанное выше противоречие относится к предложению как единице в пределах системы языка. Универсальный же характер противоречий, присущий всякому высказыванию, создает иерархические отношения противоречий на различных уровнях языка. В этом плане интересным представляется также соотношение внутри самого предложения синтаксических средств как общих признаков, маркирующих отношение между членами предложения, и способами реализации этих отношений, другими словами, соотношение синтаксических отношений и синтаксических средств. Синтаксические отношения в силу своего абстрактного характера в условиях конкретного языка естественно реализуются тем или иным набором средств, способных однозначно передавать действительные синтаксические отношения – как предикативные, так и атрибутивные. В принципе можно сказать, что предметом грамматики в узком смысле и является область изучения синтаксических отношений и средств выражения этих отношений. Сама постановка вопроса уже заключает в себе возможность интерпретации синтаксических средств как языковых маркеров этих отношений. И этими маркерами могут быть, естественно, любые языковые формы, если их назначением является выражение соответствующих отношений. К этим средствам могут быть отнесены формы слова, порядок слов, интонация, грамматические частицы, слова и т.д.

Обычно принятое деление грамматики на синтаксис и морфологию дает основание для ложного заключения о том, что они составляют равноправные части грамматики. Противоречивые отношения на грамматическом уровне создаются, однако, не расчленением грамматической структуры на синтаксис и морфологию, а в этих пределах лишь сопоставлением синтаксических отношений и синтаксических средств, реализующих эти отношения.

Различные синтаксические отношения в том или ином языке реализуются определенным аспектом морфологии, который можно было бы, исходя из функциональных особенностей соответствующих морфологических средств выражать отношения, рассматривать как реляционную морфологию в отличие от ее другого аспекта, предполагающего деривационную характеристику слова. Реляционная морфология представляет собой средоточие морфолого-синтаксического противоречия, поскольку в данном аспекте морфология осуществляет одновременно и собственно морфологическую (грамматическое членение слова) и синтаксическую функцию, выводящую слово за рамки внутренней морфологии (его морфологической структуры) и показывающую его связи и отношения на синтаксическом уровне языка.

Если различать в морфологии средства, относящиеся к внутреннему строению слова, и показатели, обнаруживающие связи слова с другими словами, то морфологические показатели являются в этом случае лишь одним из средств из общего арсенала грамматических средств, свойственных некоторой группе языков и отличающихся только своими второстепенными своеобразными признаками, именно признаком вхождения грамматического показателя отношений в предложении непосредственно в само слово. Двузначный характер морфологической характеристики слова в аспекте реляционной морфологии заключается именно в том, что данный аспект морфологии служит целям обнаружения грамматических отношений с помощью средств, не существующих раздельно от слова, а включенных непосредственно в само слово. В этом смысле, например, падежные окончания можно было бы рассматривать на одном уровне с предлогом, частицами и считать их с точки зрения реализации синтаксических отношений равноценными различным аналитическим средствам. Их изучение должно учитывать лишь своеобразное строение слова, а именно явную двузначность характера слова, его лексической основы и присоединяемого к ней грамматического реляционного показателя. С точки зрения синтаксиса в вышеуказанном смысле морфология как средство выявления грамматических отношений не может быть учением о частях речи как таковых, а может быть только учением о способах выражения грамматических отношений в структуре слова.

В этом аспекте может быть по-новому освещена структура предложения, например в индоевропейских языках, с точки зрения соотношения различных синтаксических средств, участвующих в образовании предложения. Традиционное учение о членах предложения как подлежащем и сказуемом не выявляет действительного характера предложения в индоевропейских языках, но ограничено лишь конструкцией наиболее типичной формы выражения грамматического отношения в рамках предложения. Оно теоретически несостоятельно ввиду абсолютизации этой формы как единственной структуры предложения в указанных языках.

В чисто грамматическом аспекте соотношение подлежащего и сказуемого должно быть расчленено на грамматические отношения членов предложения, в качестве которых могут и чаще всего выступают имя и глагол, и на лексический состав членов предложения (характер частей речи, участвующих как лексический материал для образования предложения). Преобладание структуры предложения с именем и глаголом соответственно в качестве грамматического субъекта и грамматического сказуемого вполне обосновывается характером человеческого высказывания и исторически закрепляется в типичной форме слов, выступающих в большинстве случаев в определенных позициях членов предложения.

Морфологическая характеристика имени и глагола в постоянных позициях членов предложения создает иллюзию единственности грамматических отношений, выражаемых с помощью именительного падежа и финитного глагола. На самом деле эти отношения могут рассматриваться только как преобладающая характеристика структуры предложения в индоевропейских языках. Выражение членов предложения с помощью других средств – порядка слов, интонации – является очень ценным показателем строения предложения, а соотношение всех средств, могущих участвовать в образовании предложения, и должно составить картину взаимодействия всех синтаксических средств языка. Более того, это соотношение должно рассматриваться как динамическое и подвижное как в пределах исторического развития языков, так и в рамках синхронии при конкретном анализе структуры предложения.

Соотношение реляционной морфологии и синтаксиса языка, противоречивость самой морфологии как признака слова и как синтаксического признака, характеризующего место и функцию слова в предложении, создают внутреннюю пружину для использования всевозможных синтаксических средств в условиях конкретной языковой системы. Соотношение морфологических средств, порядка слов, интонации демонстрирует подвижность синтаксической системы в плане разрешения в рамках предложения внутреннего противоречия структуры. Так, если статика соотношения подлежащего и сказуемого как способа выражения субъекта и предиката