исполнявших обязанности стражников. Попав в Балларат, золото затем уезжало в Мельбурн в обычных банковских вагонах. Согласно этому порядку, золото иногда месяцами скапливалось в ущелье, прежде чем его отправляли в Балларат, но Носатому Джиму было не подступиться к ценностям, поскольку многочисленная охрана была не по зубам его шайке. В описываемое мною время он, похоже, наконец отказался от своих разбойничьих планов, и небольшие группы путников могли пользоваться дорогой вполне безопасно.

Днем в ущелье Джекмана царил относительный порядок, поскольку большинство обитателей поселка ломами и кирками крушили кварцевые пласты или же промывали глину и песок в лотках на берегу маленького ручья. Однако после захода солнца участки постепенно пустели, а их оборванные владельцы, забрызганные глиной и грязью, неторопливо направлялись в лагерь, готовые ко всяким бесчинствам. Первым делом они заходили на склад к Уоберну, где их дневная добыча должным образом сдавалась на хранение, о чем делались записи в амбарной книге. Каждый старатель оставлял себе немного золота на текущие расходы. После этого никто уже не пытался сдерживаться и стремился как можно скорее потратить свою прибыль.

Центром притяжения была грязная распивочная, состоявшая из досок, положенных на две огромных бочки, и носившая гордое название «Питейное заведение “Британия”». Ее дородный хозяин Нат Адамс отпускал дрянное виски по два шиллинга за чарку или по гинее за бутылку, а его брат Бен выступал в роли крупье в деревянной лачуге по соседству, превращенной в игорный дом, где каждый вечер яблоку было негде упасть. Раньше у них имелся еще и третий брат, но досадное недоразумение с одним из посетителей сократило его земную жизнь.

– Был слишком мягким, чтобы долго жить, – прочувствованно заметил на похоронах его брат Натаниэль. – Уж сколько раз я ему говорил: «Если споришь с незнакомцем из-за пинты пива, сначала достань оружие, а потом уж спорь. А если почуешь, что он вот-вот выстрелит, стреляй первым». Но Билл был слишком вежливым.

Ему, видно, нужно было сначала поспорить, а потом уж тянуться к револьверу, хотя можно было прикончить спорщика и без всякого разговора. Благородная мягкость покойного Билла тяжело ударила по фирме Адамсов, которой из-за нехватки рук пришлось искать компаньона, что означало значительное снижение прибыли.

Нат Адамс владел придорожной пивнушкой в ущелье еще до того, как там нашли золото, а потому мог претендовать на звание старейшего местного жителя. Содержатели пивных – особая порода людей, и было бы небезынтересно, пусть и ценой отступления от главной темы, объяснить, как им удается сколотить немалое состояния в краю, где путешественники немногочисленны и редки. Обитатели буша, то есть погонщики волов, пастухи и другие белые работники на пастбищах в Австралии, обычно подписывали договор, по которому соглашались работать на хозяина один, два или три года за столько-то фунтов в год и пропитание. Спиртное в таких договорах никогда не упоминалось, и все это время им поневоле приходилось быть трезвенниками. Деньги выплачивались все разом по окончании срока найма.

Итак, в день выплаты заработка пастух Джимми, сгорбившись, входит в контору к хозяину, держа в руке шляпу из листьев капустного дерева.

– Доброе утро, хозяин, – говорит Джимми. – Вот мое время и вышло. Заберу-ка я свой чек и подамся в город.

– Вернешься, Джимми?

– Вернусь. Может, недели через три, а может, и через месяц. Одежда нужна, хозяин, да и башмаки совсем развалились.

– Сколько, Джимми? – спрашивает хозяин, беря перо.

– Шестьдесят фунтов за работу, – задумчиво отвечает Джимми. – Еще помнится, хозяин, прошлым мартом, когда пятнистый бык вырвался из загона, вы обещали мне два фунта. И фунт за купание овец. Еще фунт – когда овцы Миллара с нашими смешались.

Джимми все говорит и говорит: хоть обитатели буша с грамотой и не в ладах, но память у них отменная.

Хозяин выписывает чек и протягивает его через стол.

– Особо не пьянствуй, Джимми, – говорит он.

– За это не беспокойтесь, хозяин.

Пастух прячет чек в кожаный кисет и примерно через час на своей длинноногой лошади отправляется в неблизкий путь в город.

За день в дороге ему приходится миновать шесть или восемь таких пивных, а опыт подсказывает, что, если он отступит от вошедшей в привычку трезвости, забытое и ставшее чужим зелье сразу ударит в голову. Джимми рассудительно качает головой, твердо решив, что никакие земные искушения не заставят его прикоснуться к выпивке, пока он не закончит все свои дела. Единственный способ осуществить это – избегать соблазнов. Зная, что в полумиле находится первая такая пивнушка, он сворачивает на лесную тропинку, обходя опасное место.

Исполненный решимости и дальше соблюдать обет, Джимми едет по узкой тропке, поздравляя себя с избавлением от опасности, и тут замечает загорелого чернобородого мужчину, который стоит, небрежно прислонившись к дереву. Это не кто иной, как хозяин пивной, который издалека заметил обманный маневр Джимми и срезал путь через заросли, чтобы перехватить пастуха.

– Доброе утро, Джимми! – кричит он поравнявшемуся с ним всаднику.

– Доброе, приятель, доброе!

– Далеко ли направляешься?

– В город, – стойко отвечает Джимми.

– Так-так, серьезно? Тогда хорошо тебе там погулять. Зайдем-ка ко мне, пропустишь стаканчик на удачу.

– Нет, – отвечает Джимми. – Не хочу пить.

– Ну, самую малость.

– Говорю же, не хочу, – злится пастух.

– Ну, если не хочешь, так и не надо. Мне-то все равно, будешь ты пить или нет. Будь здоров.

– Ты тоже, – отзывается Джимми, но не успевает проехать и двадцать ярдов, как слышит за спиной голос.

– Слушай, Джимми, – говорит кабатчик, нагоняя его. – Сделаешь одолжение, когда приедешь в город? Я в долгу не останусь.

– Что такое?

– Мне, Джимми, письмо надо отправить. Очень важное, и никому другому я его не доверю. Но тебя я знаю, и если возьмешься его доставить, то у меня прямо камень с души спадет.

– Давай сюда, – лаконично заявляет Джимми.

– Оно не со мной, дома осталось. Пойдем ко мне. Тут недалеко, всего четверть мили.

Джимми неохотно соглашается. Когда они доходят до низенькой хижины, кабатчик весело приглашает его слезть с лошади и зайти внутрь.

– Давай письмо, – упрямится Джимми.

– Да я его еще не дописал. Ты посиди, а я мигом закончу.

Таким манером пастуха заманивают в пивную.

Наконец письмо дописывают и вручают Джимми.

– Ну что, Джимми, – предлагает кабатчик – давай на посошок за мой счет.

– И пробовать не хочу, – отказывается пастух.

– Вот ты, значит, как, – обиженно произносит кабатчик. – Слишком гордый, чтобы выпить с таким бедняком, как я. Так, давай-ка письмо назад. Чтоб я сдох, если приму одолжение от человека, который брезгует со мной пить.

– Ладно-ладно, приятель, не сердись, – смущается Джимми. – Давай наливай, да