свою жизнь в концлагере. Потом покровитель у меня появился — криминальный авторитет, наверное, самый уважаемый в Армении. Может, потому что я стойко держался, может, из-за песен, что пел. Стал для меня вроде крестного, условия создал. Весь мой успешный альбом написан там, в тюрьме. Мудрый человек, верующий, как ни удивительно. И меня приобщил. Научил многому. Я простил и отца, и мать. Еще до освобождения.

Давид остановился, чтобы прикурить сигарету. Бетонная дорожка закончилась, и теперь они шагали по песку вдоль самой кромки едва заметных волн, которые тихо шипели, вспенивались и быстро растворялись в темноте. Со стороны моря раздался долгий гудок — большой лайнер, со множеством освещенных палуб, входил в порт. Нара взяла Давида под руку.

— Когда вышел, меня отыскала девушка-фанатка, быстро с ней сошлись и поженились. Вскоре скончался отец, оказалось, он был неизлечимо болен. Я сильно раскаивался, понимал, что причиной болезни в большей степени был я. И словно одной смерти мало, через какое-то время у матери не выдержало сердце. Тут меня и накрыло по-настоящему. Ушел в запой на несколько месяцев. Но больше не садился за руль пьяным — еще в тюрьме дал слово крестному.

Они дошли до причала. Внизу тихо плескалась темная вода. Солнце уже село, и вдоль всей набережной зажглись фонари.

— Через полгода собрался с силами, завязал и написал новый альбом. Но он оказался до того дерьмовым, — у него скривились губы, — что решил лучше завязать с творчеством, чем с выпивкой. От нее, по крайней мере, хоть иногда на душе легко.

— А… жена?

— Ушла. Ей нужен был известный и успешный музыкант, а не… — Давид докурил и щелчком выкинул окурок в сторону мусорного бачка. — К тому же я от наследства отказался, хотел всего сам добиться. Оно и к лучшему, что ушла.

Они вернулись к ресторану и снова уселись за стол. Нара в раздумье смотрела на Давида, потом спросила:

— Так что тебя мучает до сих пор? Смерть родителей?

Он повел подбородком.

— Это уже не так сильно.

— А что тогда?

Давид взял бокал и отпил.

— Не знаю, бесцельность всего… похоронил в себе того Архангела. — Он потер ладонями бритые щеки. — Понимаю, звучит по-идиотски, но в общем так.

Нара помолчала.

— И что ты решил делать?

Он как-то грустно улыбнулся.

— Брошу пить, научусь жить, — он дернул краешком рта, — обычной жизнью.

Нара посмотрела в сторону моря и покачала головой.

— План твой так себе, честно скажу. У меня есть получше. Вся эта история с гитарой, наша встреча — это не просто так.

Давид посмотрел на нее, и она отвела взгляд.

— Согласен, все не просто так. Я твой должник.

— При чем тут должник? Это я тебя втянула в историю.

— Может, втянула, а может, и спасла, — произнес он медленно, — я ведь почти на том свете был, уже собирался пачку таблеток выпить… Думаю, это Он тебя прислал. Такие дела. — Давид налил себе вина.

После выпитого Давид стал немногословен и словно ушел в себя. Нара поторопилась попросить счет, и, когда официант принес терминал, выяснилось, что карта Нары заблокирована.

Глава 8

— Ничего страшного, генацвале. — Официант беспечно махнул рукой после третьей неудачной попытки. — Заплатите в следующий раз. А если и не придете, считайте, что я вас угостил!

Когда он отошел, Нара ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Вот я дура-то, господи!

— Да в чем дело?

— Карта. Она ведь корпоративная, на работе выдали, зарплаты туда начислять… Наверное, заблокировали ее.

Давид взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Ну как в тебе может сочетаться такая тяга к деньгам и такая безалаберность?

— Да, я вот такая. — Нара схватила салфетку. — Теперь мы точно пропали.

Давид перестал улыбаться.

— Стоп, только не плакать, ладно?

— Ни-ичего у меня не получается.

— Martin D-45, — произнес Давид.

— Что?

— Гитара. Можно продать.

— С ума сошел? — вскричала Нара. — Я всем рисковала, чтобы тебе ее вернуть!

— Да зачем она мне? Музыканта из меня не вышло…

— Как это не вышло? — Нара даже задохнулась.

— …а захочу поиграть, современные звучат не хуже.

Нара замотала головой.

— Ты великий человек! И должен играть на уникальной гитаре!

— Хватит за меня решать! — вдруг выкрикнул он и хлопнул ладонью по столу.

— Мне в поезде запрещал, а сам столы еще круче ломаешь, — Нара встала. — Пойдем, пожалуйста. Мне холодно уже.

— Извини, — пробормотал он и тоже встал.

Нара взяла его под руку, они ушли с набережной, перешли оживленную улицу и зашагали по темной улочке. Чем дальше уходили от моря, тем сильнее становилась духота.

— Ты ведь тоже эмоциональный, только не показываешь? — Она легонько вздохнула. — А я смелая иногда, а иногда трусиха каких поискать. Быстро расстраиваюсь, потом быстро нахожу какой-то выход: отец научил.

— Когда выпьешь, всегда эмоции прут. — Давид невесело усмехнулся. — Но логически мыслить пока в состоянии. Не надо нам ночевать в этом отеле, потому что твою карточку уже отследили.

Нара остановилась и задумалась.

— Дай-ка свой телефон.

Давид достал из кармана кнопочный мобильник и протянул ей.

— А почему не смартфон?

— Зачем? — Он пожал плечами. — Мне только звонить, иногда.

Нара полистала адресную книгу и набрала номер.

— Добрый вечер, Эдик-джан, — сказала она по-армянски и продолжила на русском: — Вы сегодня от вокзала подвозили нас… Да… Вот понадобилась ваша помощь, срочно… Хорошо… Спасибо, ждем!

Она вернула мобильный.

— Через полчаса приедет. Как раз успеем дойти до отеля и собрать вещи.

Неподалеку от гостиницы Давид остановился.

— Постой тут. Выясню вначале, не спрашивал ли нас кто?

Нара почувствовала озноб.

— Думаешь, уже… могли?

— Вряд ли так быстро, но, как говорится, на всякий. — Он подмигнул ей. — Меня-то сразу не опознать без бороды, а твои рыжие волосы за километр видно.

Нара оглядывалась по сторонам и нетерпеливо смотрела в сторону отеля. Давид наконец вышел и сделал знак рукой — заходи, мол, все в порядке.

Когда они спустились с вещами вниз, белый «опель» уже стоял у входа, а водитель курил, присев на капот. Давид подошел к нему и тоже закурил.

— Что случилось-то, брат? — спросил Эдик.

— Ищут нас… плохие ребята. И мы не ангелы. — Давид твердо посмотрел ему в глаза. — Но они хуже. — Он улыбнулся. — Я немного выпил, брат, не обращай внимания.

Эдик присвистнул и вопросительно посмотрел на него.

— Денег на другой отель нет, карту заблокировали, поэтому к тебе обратились. — Давид сокрушенно развел руками. — Никого тут не знаем. Можешь сегодня приютить? Не волнуйся. Злоупотреблять не будем. Завтра придумаем что-нибудь.

Нара, все еще ощущая озноб и мурашки по телу, нервно осматривалась. Эдик перевел